Рабство в Чечне в 18-19 веках


Раздел "Рабство и работорговля"

Книга "Общественный строй Чечни. Вторая половина XVIII - 40-е годы XIX века".

Автор: Тотоев Ф.В.

Задолго до выселения на плоскость родовой строй чеченцев, прошедший длительный эволюционный путь развития, претерпел существенные изменения, которые начали перерастать узкие рамки фратриально-родовых отношений, сдерживающих рост производительных сил. Появление и утверждение новых социальных элементов было следствием разложения примитивных патриархально-родовых отношений. Реальное воплощение этот процесс получил в институте рабства.

Первое крупное общественное разделение труда - выделение пастушеских племен из остальной массы производителей - явилось, как известно, общеисторической предпосылкой возникновения рабства. Превращение в частную собственность отдельных семей, ранее свободных людей, стало возможным благодаря извлечению прибавочного продукта из эксплуатации рабов.

Неизбежным следствием развития рабства в Чечне явились: ускорение выделения малой семьи, обращение ее в самостоятельную производственную единицу и изменения в социально-экономических основах тайпы.

Появление и утверждение рабства в Чечне стало возможным при таком росте производительных сил, когда труд непосредственного производителя сверх продукта, необходимого для его потребления, стал давать излишек, ставший целью присвоения для отдельных семей. По состоянию источников не прослеживаются, к сожалению, ни время генезиса чеченского рабства, ни его эволюция.

Мы рассмотрим рабство у чеченцев на одном из этапов его развития, перед тем как оно исчезло в связи с окончательным присоединением Чечни к России.

Первые сведения о рабах, содержащиеся в чеченских преданиях, вероятно, можно приурочить к XV - первой половине XVI века, а иногда и к более ранним временам. Так, предание, записанное в 60-х годах XIX века, относит к XIV веку деятельность Черми, вольноотпущенного холопа из Чаберлоя Аргунского ущелья, основателя аула Махкетн на реке Бассе. Другие предания, записанные одновременно с приведенным, также говорят о наличии в Чечне рабов. Конечно, эти источники не содержат достоверных сведений, но все же заслуживают внимания.

В XVII веке, по авторитетному свидетельству Е. Н. Кушевой, неоднократные упоминания в источниках неопровержимо указывают на то, что рабы имелись как у чеченцев, так и ингушей. Представители феодально-рабовладельческих верхов соседних народов нередко сбывали захваченных ими пленников в Чечню еще в XVII веке.

Говорить о значимости вольноотпущенничества для того времени нет больших оснований. Но правомерно утверждать, что с момента возникновения - рабство, развиваясь по своим внутренним законам, проявляя абсолютное и относительное возрастание, играет роль социального фермента, разлагающего тайповые устои. Исходной тенденцией прогрессивного развития, идущего далее родового строя, явился захват пленных, обращение их в рабов, применение методов рабовладельческой эксплуатации. Таковы предпосылки возникновения рабства в Чечне. Каковы же его источники?

В рабов обращали как христиан, так и мусульман. Религия Магомета не служила в этом отношении спасением личностей мусульман. Социальные силы брали в плен поклонников всех богов.

Основным источником пополнения рабов был внешний - захват пленных. Ряды их пополнялись за счет захваченных в плену во время набегов или засад на дорогах, грузин, осетин, дагестанцев, тушин, армян, русских и других представителей нечеченского происхождения.

Внешний источник рабства дополнялся внутренним, слагавшимся из ряда каналов. Как сообщал У. Лаудаев, в раба обращался военнопленный или чеченец, похищенный из-за родовой или личной мести из враждебной тайпы или захваченный в межфамильных войнах и набегах (с XVIII века этот источник сокращается).

Другим источником рабства было право патриархальной семьи продавать входивших в его семью членов. По этому вопросу Лаудаев дает ценное свидетельство. Он пишет: «Частые неурожаи тогдашних времен заставляли некоторых, во избежание голодной смерти целого семейства, продавать или менять на хлеб одного семейного сочлена, дабы этой мерой спасти остальных от смерти». Это уже серьезное развитие рабовладения. Здесь проявляется ряд интересных социальных явлений.

Следовательно, та некогда чудесная сила, которая была представлена родом-тайпом, перестала оберегать своих членов. Тайпа была в стороне от актов продажи ее членов в рабство. Продажа производилась не тайпой и не в ее интересах. Экономически слабая семья отстаивала право на существование ценой продажи своего члена. А ведь традиционные принципы равенства и братства, единения и взаимопомощи внутри тайпы противоречили такой продаже. Но в том то и сила экономических отношений при наличии серьезного имущественного неравенства, что они взрывают устои тайпы и обессиливают ее общественнообязательные нормы взаимоотношений.

Подобная продажа была оговариваема правом выкупа, т. е. проданный вежерей (член тайпа, брат сородичей) попадал в рабское положение, в котором он располагал двумя возможностями: или быть выкупленным родными и обрести свободу или быть обращенным в потомственного раба. Последнее, как говорит У. Лаудаев, случалось часто.

В условиях имущественного неравенства источником рабства становилась экономическая несостоятельность должника, неспособность свободного человека погасить долги. В этом случае либо сам должник, либо член его семьи шли по той же рабской дорожке. Наличие в Чечне долгового рабства свидетельствует о патриархальной окраске рабовладельческих отношений. Грозной силой, противостоящей тайпе, стали экономически мощные семьи, каковыми были те, кто покупал рабов.

Не случайно, в документе подчеркивается, что рабовладельцы составляют в народе преимущественно класс людей богатых и влиятельных. Именно они тайно похищали или же продавали их (рядовых общинников. - Ф. Т.) за деньги или меняли на холопов. Где уж тут говорить об их приверженности тайпе, если их жертвами становились ближайшие родственники!

Так, в 1837 году у Суги Сумаевой, отказавшейся от брака с двоюродным братом своего умершего мужа - Махамадом Петыровым, последний отнял 5-летнего ребенка, которого в 1839 году продал жителю аула Гехи, по смерти которого сыновья его продали ребенка в Малую Кабарду в аул Исламово кабардинцу Хардуру. В 1857 году житель чеченского аула при крепости Воздвиженской Ащи Эгеров (Эши Егарев) продал своего 2-летнего «родственника (степень родства не установлена) Айдемира (он же Джантемир) (Аудуева), переселившегося с отцом в указанный аул из Чаберлоя, через третьи руки. Айдемир был продан в Назрани жителю Картинского аула, тот перепродал его в Лезгор (оба последних аула в Осетии).

В 1836-м или 1837 году семилетний чеченец Канза Уцмиев был продан Габису Дударову (в Осетию) дальним родственником своим Магометом Уцмиевым ... родственник это не имел никакого права над ним, но за смертью отца, пользуясь малолетством просителя, продал его Дударовым через чантийца Уцы Хамбатова во Владикавказе - русской крепости. В 1834 году казаком станицы Новоосетинской Тико Хабаевым куплена у Староюртовского жителя чеченца У. Туриева женщина Дигорхан.

Чеченское рабовладение возникло и развивалось при разложении патриархально-родового строя. Принципы рабства, братства и взаимопомощи принуждали чеченских рабовладельцев менять рабов своих однофамильцев - вежерей на неродственных холопов, а в большинстве случаев они продавали их за пределы Чечни - в Турцию, Крым, Кабарду, Осетию, Кизляр, на Кавказскую линию.

В родовой Чечне издревле существовал институт патроната. Малосильные, экономически немощные семьи отдавались под покровительство сильного владельца. Следствием этого было закабаление слабого сильным. В рабство нередко обращали приходивших на заработки в Чечню отходников из представителей соседних народов. Отмечаются случаи, когда в рабство обращали целые родственные группы людей.

Согласно преданиям, большинство хильдихоевцев, живших в горах, были куплены (у кого? - Ф. Т.) некогда неким богачем, и хильдихоевцы стали самостоятельными только после того, как род их господ вымер. Селение Боккачи в конце XVII - начале XVIII века (лет 200 назад) было взято осадой дагестанским князем Астемиром, который увел всех жителей в плен и принудил работать на себя. В Андийском округе пленниками князя было население сел. Бонн.

Можно указать еще один источник пополнения рабов. Смешение свободных узденок-мусульманок с русскими пленными было у чеченцев основанием для превращения их детей в рабов. И как прежде, так и теперь держатся одного мнения, что дети, прижитые беглыми и пленными солдатами, составляют племя рабское, - говорится в отзыве начальника Чеченского округа полковника Велика командующему войсками левого крыла Кавказской линии Евдокимову от 19 июня 1859 года. Тем более это относилось к детям солдат и чеченских холопок. Эта категория рабов к середине XIX века отличалась своей многолюдностью.

Таким образом, тайповая верхушка, опиравшаяся на свою экономическую и военную мощь, использовала безысходную нужду беднейших слоев тайпы для обращения их в рабство. Рабы делились на два разряда: лай и ясыри (иессыри, ясиры).

Группу лаев составляли потомственные рабы, утратившие связи с отечеством, непомнящие подчас своих свободных прародителей и родных. В прошении жители Аки-Юртовского аула, чеченца, прапорщика Цупы Баматхапова командующему Терской области М. Т. Лорис-Меликову от 1 октября 1865 года сказано, что в Магкеме есть правило, что если зависимые, три поколения состояли в холопстве, - то они должны и оставаться в этом состоянии. Они- го и были лаями.

Рабы, питавшие еще надежду выкупиться на свободу через родственные связи, составляли группу ясырей. Однако наиболее вероятной возможностью в изменении их социального положения было превращение в лаев.

Лаи и ясыри составляли две различные ступени рабского состояния. Юридически положение лаев представляет «безусловное» рабство. Лай представлял «род вещи своего владельца, имевшего неограниченную власть над его жизнью и имуществом. Он мог быть продан, наказан, лишен жизни по воле своего господина, и труды, и вся жизнь его принадлежит господину.

Рабовладельцы распоряжались судьбой своих рабов. Они указывали им жен, и рабы не имели права отказаться. Так, Гамбулат Алиханов из непокорного аула Наурки по праву владельца назначил своему вновь купленному рабу жену, дочь пленного солдата Сумму.

Раб (и лай, и ясыр) мог жениться на свободной женщине, но этот брак служил источником наследственного рабства и в первом, и во втором случаях. Как сообщает в 1866 году Аргунский окружной народный суд, и шариат, и обычай считали всех детей, родившихся хотя и от женщины происхождения свободного, но состоящей в браке с холопом - холопами.

Члены семьи раба могли порознь продаваться владельцам. Конечно, лай и иноплеменные ясыри не являлись членами чеченских тайп. Но ясыри чеченского происхождения цепко держались своего рода. Подобная связь, видимо, несколько ограничивала произвол над их личностью. Рабу чеченского происхождения было легче бежать, так как он мог рассчитывать на близкий и скорый приют в Чечне, в противном случае он бежал под русское покровительство.

Так, в январе 1851 года из непокорного аула Нурикой-юрт Малой Чечни выбежало на линию под покровительство русского правительства три семейства из 13 человек, состоявших до этого в крестьянстве, т. е. рабстве у Нурикой-Юртовских старшин. Три ингуша Владикавказского аула объявили их своими ближними родственниками и просили разрешения на поселение их к себе в аул. В 1822 году бежали под покровительство русских властей на Кавказскую линию 10 рабов Кайсыма Гунаева. Из их показаний вырисовываются типичные условия бесправного положения рабов, чья жизнь используется для расплаты владельца с кровниками. Хозяин, за трех убитых им человек, расплатился по родовому обычаю рабами.

Таких рабов пострадавшая сторона либо убивала, либо продавала. Когда же рабы Гунаева убили в перестрелке скотокрада, пытавшегося увести у них корову, то хозяин выдал родственникам убитого двух братьев-холопов, которых родичи убитого разбойника зарезали кинжалами на глазах жителей деревни (сел. Рошни).

Следовательно, вековые адатные нормы взаимоотношений, имеющие по многим вопросам демократическую подоплеку решения споров, не были распространяемы на рабов. Об униженном общественно-бытовом и правовом статусе рабов в Чечне свидетельствуют многочисленные факты выявленные И. М. Саидовым.

Даже после отмены рабства потомки лаев были презираемы в общественном мнении, с ними неохотно роднились. Во второй половине XIX века существовала композиция лай пьа или лаь пхьа (вира лая) - двойной штраф для потомка лая за убийство им свободного человека.

Отражением бесправия рабов в прошлом был и лаь урдо - лай там или шалха там - калым лая, равный двойному обычному калыму, который лай платил за невесту из дома свободных чеченцев - оьзда нах.

Когда потомки бывших лаев из селения Цикарой пытались породниться со «свободными или «благородными людьми - сьзда нах из селения Макажой, то макажойцы неохотно роднились с цикаройцами из-за их низкого происхождения. Цикаройцы отдавали замуж за потомков свободных людей (оьзда стаг), даже за старых и больных, молодых красивых девушек и при том без калыма.

В отдельных селах представители зажиточной части «благородных» (оьзда нах) раз в год или чаще обходили дворы лаев, напоминая им, что они лай. Приведенная характеристика положения лаев и их потомков, выявленная И. М. Саидовым, проясняет многие вопросы становления классового общества, раскрытие которых на основании вещественных и письменных источников почти невозможно.

Рабство, как известно, проходит ряд ступеней - от патриархальной системы, рассчитанной преимущественно на собственное потребление, до собственно плантаторской системы, работающей на мировой рынок. Рабство в Чечне было рассчитано на удовлетворение потребностей индивидуальной семьи господина. Рабы были заняты преимущественно производством непосредственных средств существования. Рост рабовладения обеспечивал в Чечне некоторое развитие товарно-денежных отношений. Однако это развитие товарных отношений было ограниченным, так как раба могли продать или купить, но сам он не продавал своей рабочей силы.

Эксплуатация рабского труда происходила в Чечне при господстве натурального хозяйства. Рабство в Чечне носило патриархальный характер, но не идиллический, чтобы говорить о рабе как о младшем члене семьи. Даже после отмены рабства потомки бывших рабов продолжали быть на положении париев. Рабство являлось источником дарового труда. Оно обеспечивало быстрое возрастание экономической мощи отдельных семей. Некоторые рабы жили непосредственно в доме своего хозяина и были под полным его контролем. Это было домашнее рабство.

Рабы обслуживали потребности дворового хозяйства владельца, но основное применение рабского труда имело место в земледелии и скотоводстве. Труд рабов использовался для возделывания хозяйской земли. Так, вольноотпущенный брагунского чеченца Сарымурзы, Имангул Керболаев, плененный казаками, показал на допросе, что вместе с двумя холопами (рабами) означенного хозяина ездил на ево (Сарымурзы. - Ф. Т.) дачу для распахания земли, где были десять дней. В 1865 году чеченец Акиюртовского аула прапорщик Цуца Баматханов жаловался начальнику Терской области, что ввиду бегства двух его рабов поля его «остаются необработанными».

При этом в хозяйствах мелких рабовладельцев почти всегда владелец и холоп работали вместе. Это имело место в небольших рабовладельческих хозяйствах. Незаинтересованность раба в результатах своего труда частично преодолевалась наделением его домом, имуществом, скотом, землей, правда, до той поры, пока господину не вздумается себе ее присвоить. Это условное владение давало рабу необходимую свободу для ведения хозяйства и возможность посредством самостоятельного хозяйствования делать накопления для приобретения свободы.

Хозяйственная свобода деятельности лаев, условно владевших крестьянским хозяйством, имела, вероятно, широкую сферу действия. Обладание имуществом побуждало их к приобретениям.

В 1757 году чеченский холоп Жемучур купил у калмыков за 7 руб. 60 копеек кобылу. Если покупка произведена не по велению хозяина и не на деньги хозяина, то, следовательно, раб выступает на рынке самостоятельным покупателем. А каковы цели приобретения, если не пашенное землевладение?

Обращение в рабство собственно чеченцев, конечно, было более затруднительно, нежели иноплеменников. Несомненно, что порабощенный чеченец в какой-то мере и форме оставался под покровительством своей тайпы, которая состояла из свободных узденей. Говорить в этих условиях о полном праве рабовладельцев на личность ясыря-чеченца спорно. С другой стороны, такие изменения в сельскохозяйственной технике, как появление плуга, вызывали изменения в способах эксплуатации рабского труда. С ростом производительных сил в земледелии, здесь все активнее стал использоваться рабский труд. Формы эксплуатации рабов в XVIII - первой половине XIX века все больше приобретали черты феодальной эксплуатации.

Если говорить о появлении элементов и зачатков феодализма, то следует иметь в виду и то, что первоначальное подчинение свободного узденства и его эксплуатация в некоторых отношениях строились по формам и методам, характерным для разлагающегося рабства. Порабощенные рядовые уздени упорно боролись за свою вольность, цепляясь за тайповые связи. Поиски выхода из рабского состояния никогда не прекращались, и для их разбирательства были выработаны адатно-шариатные нормы. А поскольку слово и воля элов и биев при выработке и принятии адатов на тайповых и межтайповых собраниях играли решающую роль, то и пути к свободе через адат были обставлены всякого рода терниями.

Так, по адату родственники раба, отыскивающего свободу, были лишены права свидетельствовать о его происхождении, а владелец мог выставить свидетелями не только своих родственников, но и чужаков, которые положительно ничего не знали. При этом родственники владельца присягали в том, что они только слышали, что такое-то лицо холопского происхождения, остальные могли присягать, что ничего не знают. Владельцы могли отказываться от присяги, и тогда отыскивающий свободу оставался рабом.

Вероятно... обычай этот сложился в те же времена, когда в горах существовало право сильного, и, чтобы удержать за собой власть над людьми, которых порабощали силой оружия, необходимо было не допускать равноправия, между владельцами и холопами, - это объяснение, представляется нам, вполне адекватно отражает тенденцию социальной дифференциации в горах.

Юридические права чеченских князей представляли сложное переплетение рабовладельческого и феодального права. В вышеприведенном рапорте сообщалось, что в Надтеречном наибстве так недавно еще существовал обычай, в силу которого не только не допускалась равноправность во всех тяжебных делах, возникавших между владетельными князьями и их холопами, но даже не подвергались осуждению народа. Здесь говорится о бесправии рабов, хотя и умалчивается о праве князей на их жизнь.

Выше мы уже отметили отдельные случаи вольноотпущенничества в Чечне в XV - первой половине XVI века. В XVIII -первой половине XIX века этот обычай получает широкое распространение. И уж, конечно, не религиозные мотивы, о которых говорил Т. Макаров были побудительной причиной предоставления свободы рабам.

Мотивы магометанского милосердия играли ничтожную роль в освобождении рабов, в предоставлении им свободы. Побудительными мотивами освобождения рабов являлись, прежде всего, причины экономического характера. Рост производительных сил, расширение производства и меновых отношений, углубление общественного разделения труда, возрастающее значение земледелия и усовершенствование приемов труда независимо от воли господина видоизменяли хозяйственную роль раба, чья эксплуатация чисто рабовладельческими методами теперь оказывалась убыточной.

Условное владение хозяйством давало рабу ту степень экономической самостоятельности, которая позволяла ему накоплять средства и удовлетворяла потребность землевладельца или скотовладельца в работнике, заинтересованного в эффективном труде.

Широкая практика серважа и объясняет распространенность вольноотпущенничества.

Вольноотпущенничество свидетельствует о смягчении режима рабовладения. Отпуск раба на свободу оформлялся следующим порядком: рабу вручали письменную отпускную, составленную кадием при двух свидетелях; кадий получал с раба отпускные деньги и передавал их рабовладельцу. Наличие определенной формы отпускных еще одно свидетельство распространенности освобождения рабов. В какой мере эта отпускная служила защитой от нового порабощения новым или старым поработителем - неизвестно.

Должно полагать, что подобное вольноотпущенничество распространялось на потомственных рабов-лаев и ясырей-чеченцев, попавших в рабство по задолженности. Ясыри-иноплеменники вряд ли нуждались в охранительных отпусках, так как они после внесения выкупа покидали пределы Чечни.

Каково же было положение вольноотпущенного?

Обретенная юридическая свобода вчерашнего раба не могла быть обеспечена его хозяйственной собственностью. Лишенный имущества и каких-либо родовых связей, он должен был с целью сохранения свободы идти работать на бывшего хозяина. Отношения между господином и бывшим рабом изменялись преимущественно в юридической сфере.

Так, источники упоминают вольноотпущенного Имангула Керболаева, который вместе с двумя рабами пашет землю на своего бывшего владельца. В другом документе упоминается азат из сел. Б. Чечень Каплан, который третий год числится вольным, однако же, жительство имеет из платы ж у одного узденя (своего бывшего владельца. - Ф. Т.) при пастьбе баранов. Таким образом, представление свободы рабу не влекло за собой прекращения связей между азатом и рабовладельцем. Обычай освобождения разрушал рабство и служил основной для отношений господства и подчинения феодального характера.

Ряд сообщений свидетельствует, что азат (так назывался вольноотпущенный) мог приобретать имущество, заниматься духовной деятельностью и вообще пользовался правами вольного узденя. Но последнее утверждение не может не вызвать возражений. В соседней Кумыкии азаты лишь от четвертого колена именовались простыми узденями.

Азат в Чечне, лишенный поддержки тайпы и экономически зависимый, мог быть обижаем и притесняем сильными мира. А. Ипполитов отмечал, что у чеченцев ни качества личные, ни заслуги никогда не выкупают происхождения человека от слабой фамилии, или происхождения бесфамильного, т. е. происхождения людей, предки которых были персиане, дагестанцы и т. п.

Известен случай, происшедший в 1874 году, когда житель сел. Ялхорой Аргунского округа убил односельца Дошлуко Сахалова, который был причиной того, что сестра его вышла замуж, против его желания, за жителя по происхождению из холопов.

Согласно адатам, уздени платили калым между собой 120 рублей серебром; если на узденской дочери женился азат, при согласии узденя, то отпущенник уплачивал калым в 240 рублей серебром, т. е. вдвое более против узденя, а если без согласия, - то 240 рублей и сверх того за бесчестье: лошадь со всем прибором и угостить. Стало быть, говорить о юридическом положении азата как вольного узденя будет отклонением от истины. Остается неизвестным, как азат получал право на долю в тейповом участке земли?

Вполне вероятно, что это происходило путем вступления их в члены какой-нибудь тайпы, чаще хозяйской. Но последнее не обязательно в аулах, населенных различными тайпами. В Чаберлое, где рабов именовали кулы, азатам отводили земли на месте старого кладбища, где они составили селение Цикарой и именовались кладбищенцами. Следует отметить и отсутствие выкупных цен в адатах. Размер выкупа целиком определялся владельцем.

Главной целью захвата всякого рода пленных было получение выкупа или продажа их в качестве рабов. Рабы всегда высоко ценились в Чечне. Но предание говорит, что в Чечне имело место событие, когда одновременно было пленено множество соплеменников. Спустя 100 лет после выхода из гор (датировка условна и введена А. Берже) разбогатевшие чеченцы были атакованы жителями верховьев Аргуна. Горцы (А. Берже именует их тавлинцами) были наполовину истреблены, остальные пленены.

С тех пор у чеченцев осталась поговорка для выражения понятия о малостоящих предметах: Это дешевле, чем тавлинская папаха на Аргуне.

Описываемое А. Берже событие можно отнести к XVII веку («спустя около 100 лет после выхода их (чеченцев. - Ф. Т.) из гор). К тому же XVII веку следует отнести резкое возрастание рабовладельческих отношений, отмечаемое У. Лаудаевым. Были времена, когда рабов продавали за семь аршин ситцу. А вот как ценились рабы в Чечне в последующие времена.

В 1708 году русские казаки жаловались правительству, что чеченцы, кумыки и ногайцы, подвергнувшие в 1707 году разорению крепость Терки, многих русских людей побрали и распродали в разные земли, а иных у себя в неволе на великих окупах держат. Для начала второй половины XVIII века мы располагаем следующими сведениями: в 1757 году грузинка Тинат Берова продана лезгинами в Чечне за одну лошадь, за одну лошадь продан лезгинами в чеченском ауле Гуни 10-летний мальчик Али Халимов, а грузин Георгий Бодонд продан в 1759 году в ауле Алды за 35 рублей товаром, в 1758 году в октябре чеченец Тувадак Зурмаутов из фамилии Цуван Тарлы из сел. Б. Чечень продал в Тамбиевом кабаке (в Кабарде) двух рабов за 240 баранов, тогда же и там же Солтан Марашев Ширдиевой фамилии из Гребенчуков продал одного ясыря за 114 овец и одну лошадь.

Эти данные позволяют нам составить представление о средней оценке рабов на меновом рынке. В течение всей второй половины XVIII века наблюдается возрастание рыночной стоимости раба, что связано с построением Кавказской линии, вызвавшей сокращение притока пленных. Древнее правило «за убитого или пленного человека платить по 100 рублей неприменимо к новому рынку. Теперь требуется более».

Буцковский в 1812 году писал, что за выкуп простых беднейших пленных взимается 400-500 рублей. У. Лаудаев сообщает, что в минувшие времена холопа с холопкой продавали то за одно ружье, то за шашку или за двести баранов.

Ближайшими рынками сбыта для чеченцев служили кумыкская деревня Эндери (Андреево) и Тамбиев кабак в Кабарде. Чеченцы, как и другие кавказские народы, продавали пленных в Эндери в большинстве местным купцам в обмен на порох, хлеб, соль, редко на деньги. Грузины, армяне, мингрельцы, - сообщает С. Броневский, - составляют большее число сих пленников, однако бывают между ими магометане и горские жители, захватываемые по случаю междоусобных распрей в баранту, или продаваемые своими родителями от бедноты.

Часть «лучших» пленных обоего пола закупали проезжие купцы из Константинополя и Анапы, либо андреевские купцы-перекупщики сами доставляли их в Константинополь, где продавали за великие деньги. Но большую часть пленных андреевские купцы перепродавали в Кизляр, где их покупали для работы в виноградных садах. Кизлярский Ясырь-Базар славился на все угорья и удолья Кавказкие.

Проследим дальнейшую судьбу рабов. Вот как описывает Ю. Шидловский группу рабов на Ясырь-Базаре: бледные, желтые, тощие, покрытые грязными лохмотьями, босиком, бывало, стоят эти несчастные, жалобно смотря на проходящих и сами напрашиваясь на купцов. Часто сын находил здесь отца, под лоскутами бурки в женских шалварах; муж встречает свою жену, наряженную в солдатские рейтузы, закрывающую волосами остальные части тела; мать узнавала ребенка, который выглядывал из старого сапога, отнятого у русского извозчика.

Продажа в Кизляре велась на деньги. Покупатель записывал имя выкупленного и объявлял уплаченную сумму, которую пленник отрабатывал с зачетом в год по 24 рубля. При этом покупатели записывали сумму, большую уплаченной. Так, уплатив 30 целковых, объявляли 50 и более, отдаляя день свободы пленника. В 30-40-х годах XIX века в Кизляре еще рассказывали много страшных былей про этих страдальцев. Не один из них, не дожив до свободы, умер с казгирем в руках на грядах виноградников, многие сварились на водочных заводах. У одного ясыря вырезали сердце для лекарства какой-то больной старухи.

О размерах работорговли в Кабарде говорит такой факт. В апреле 1748 года через Чечню в Кабарду проследовал караван, в котором было Бунацких, Карабулацких, Тарковских, Андреевских и Аксайских до пятидесяти телег, а на них было грузинского и армянского мужска и женска полу полону до двухсот душ. Известный советский историк, профессор Г. Кокиев писал, что едва ли даже в древней Греции работорговля имела такое широкое распространение, как в XVI, XVII и даже в XVIII веках на Кавказе.

Российские военно-колониальные власти не были последовательны в своей политике относительно работорговли у народов Северного Кавказа вообще, у чеченцев в частности. При Кизлярском коменданте князе Оболенском (с 1740 года) во владениях чеченских и кумыкских князей была запрещена продажа пленников-христиан. Однако данная мера была далека от действительного искоренения рабства.

В договоре аулов Большие и Малые Атаги, о вступлении в подданство России в 1807 году, было предусмотрено право атагинцев отыскивать беглых рабов в русских пределах и либо возвращать их, либо взимать с каждого беглого выкуп в 100 рублей. В 1819 году с построением крепости Внезапной Ермолов резко сократил работорговлю в Эндери. Тем самым была достигнута цель, поставленная царской администрацией еще в 1784-1786 годах. В 1834 году последовало запрещение рабства-ясырства во всех российских владениях.

Однако в 40-50-е годы, во время участия Чечни в восстании Шамиля, чеченцам, участвовавшим в русских отрядах, было разрешено обращать и продавать в ясырство захваченных ими в плен непокорных свободного происхождения чеченцев.

Прекращение рабства в Чечне стало возможно лишь после падения крепостного права в России. Рабство имело важные социальные последствия для чеченского общества. Не ограничиваясь внешним источником пополнения рядов рабов, рабовладельцы скрытно и открыто порабощали экономически слабые элементы тайпы. Получение излишков продуктов путем эксплуатации рабов привело к тому, что представители тайповой верхушки стали считать добывание средств к существованию собственным трудом делом, достойным лишь раба, более позорным, чем грабеж.

В лице бяччей и членов их отрядов выступали воители, которым грабеж казался более легким и почетным занятием, чем труд. Неутомимо и рьяно бяччи и члены их отрядов производили разбойничьи нападения, гонимые жаждой приобретения рабов. Рабовладельцы, а более работорговцы, как раз и были «хищными» чеченцами, страшной грозой и для соседей и для рядовых чеченцев. Рабовладение в Чечне, в основном, было представлено мелкими рабовладельцами, имевшими 1-2 рабов, но нередки были случаи, когда одно лицо владело несколькими десятками рабов (по содержанию источников не всегда возможно отделить рабов от состоящих в феодальной зависимости, так как в Чечне нередко всякое отношение зависимости именовалось «лайским»).

В рапорте от 17 апреля 1765 года Кизлярский комендант генерал-майор Потапов сообщал в Государственную Коллегию Иностранных дел, что к князю Росланбеку, переселившемуся ранее на Сунжу с 60 дворами, вновь переселилось 106 человек узденей и протчаго народа, о которых представлено следующее донесение или Регистр поселившимися при чеченском владельце Росламбеке Айдемирове, их женам, детям и холопьям. В прошении жителя Старо-Юртовского аула Булата Яндарова от 8 сентября 1860 года сказано, что отец его до 1840 года владел 17 крестьянами, очевидно, рабами.

Применение рабского труда на полевых работах - обычный вид использования рабов. Приобретение исправного оружия и доброго коня, первое старание чеченца. Они помогут ему приобрести пленных, которых он использует для отправления полевых работ, и тем, обеспечив существование свое и семейства своего, предается праздности. Применение рабов на сельскохозяйственных работах - вот что делает рабов лучшей добычей. Значительное распространение имело в Чечне домашнее рабство, которое, не составляя прямой основы производства, являлось составной частью семьи в виде покупных женщин, которые нередко становились женами владельцев.

Исторические возможности для развития рабовладельческих отношений в Чечне постепенно ограничивались. Хотя в горных районах рабы и находили свое применение на полевых работах, в уходе за скотом и проч., но широкое их распространение было невозможно, ибо не было крупных латифундий, обеспечивающих прибыльность эксплуатации рабов. На плоскости хозяйственная эксплуатация рабов шла, фактически, методами феодальной эксплуатации.

Но самое главное заключалось в том, что внешний источник пополнения рабов был ограничен. Соседние феодалы сами грабили собственные народы. К тому же пути грабительских походов были перерезаны военными казачьими постами, разъездами и отрядами, резко ограничивших возможность захвата пленных.

Сложившиеся элементы рабовладельческих отношений не стали в Чечне господствующими, хотя некоторое развитие их и наблюдалось. Число рабов было незначительно по отношению к числу свободных общинников. В данных исторических условиях зачатки рабовладельческих отношений частично сыграли роль предпосылок для зарождения и развития феодальных отношений. Политика ограничения рабовладения, проводившаяся на протяжении XVIII - первой половины XIX века царским правительством, сократила основные источники пополнения рабов.

В ходе национально-освободительной войны большинство рабов, особенно ясырей, были освобождены от зависимости Шамилем и предпринят ряд мер по сокращению рабовладения в Чечне. Рабы, выходившие из подвластных Шамилю территорий, в большинстве были объявлены русскими властями свободными.

В 1859 году чеченским холопам царскими властями была объявлена свобода при условии уплаты прежним владельцам по 100 рублей серебром каждым. Под влиянием подготовки и проведения крестьянской реформы в России чеченские рабовладельцы сами стали отпускать своих рабов на волю.

Крестьянская реформа 1861 года в России могучим эхом отозвалась в горах Кавказа. Чеченские рабы «в один голос требуют свободы как граждане России, что, безусловно, приблизило час отмены рабства. К моменту окончательной и полной отмены рабства в Чечне сохранились лишь остатки былого рабовладения, далекие от действительных размеров рабства в предшествующие времена.

В 1867 году, если верить источникам, в Чечне было освобождено 294 раба. Малолетние рабы освобождались бесплатно, с вознаграждением за них рабовладельцев от царского правительства. Часть рабов освобождена с учреждением им от правительства “по бедности пособия”. Так за 1867 год нами выявлено 183 человека, освобожденных от 75 владельцев. Наконец, часть рабов стала свободной за выкуп, с переводом на положение временно-обязанных на 6-летний срок. Освобожденные уравнивались в земельном отношении с правами свободного населения.

На основе вышеизложенного можно выделить ряд характерных черт, присущих рабовладению в Чечне.

1. Использование рабского труда в сельском хозяйстве Чечни носило ограниченный характер. В экономике Чечни не было места для применения большого числа рабов в силу преобладания мелких крестьянских хозяйств. Раб никогда не играл в Чечне роли основной рабочей силы в хозяйственной жизни. В сельском хозяйстве были заняты преимущественно свободные и отчасти феодально-зависимые крестьяне. Как следствие этого, рабы-ясыри - предмет торговли и выкупа.

2. Развитие рабства в Чечне в XVIII - первой половине XIX века идет по линии все большего сужения. Это происходит, с одной стороны, потому, что рабы наделяются движимым и недвижимым имуществом. Их положение с ростом хозяйственной самостоятельности сближается с положением феодально-зависимых крестьян. С другой стороны, кризис рабовладения происходит в силу внешних причин, связанных с политическим завоеванием Кавказа Россией. Присоединение к России ускоряет разложение зачатков рабовладения.

3. Неразвитое зачаточное рабовладение испытало кризис до своего расцвета, т. е. до ликвидации патриархально-родового строя и утверждения феодализма.

4. Хотя рабовладение оказалось в кризисной ситуации до созревания формационной зрелости, но для XVIII - первой половины XIX века оно отражало отсталость общественного развития Чечни. Ставшие тормозом общественного прогресса и сковывающие рост производительных сил патриархально-родовые - типовые отношения не могли быть преодолены через развитие рабовладения. Продолжавшие существовать источники пополнения и сохранения рабовладельческих отношений, существовавшие изолированно, без учета воздействия России, могли обусловить их жизненность на более длительный срок. Благодаря включению Кавказа в состав Российского государства удалось законодательным путем отменить рабство, институт столь же архаичный для XVIII-XIX веков, как и тайпа. В этом одно из прогрессивных последствий присоединения Кавказа, а вместе x ним и Чечни к России.

Ссылка на сканированные страницы книги: перейти