Угрозы исламского радикализма

Автор текста: еизвестен
Дата публикации: 08.08.2017

Говоря о современном "исламском" терроризме и его угрозе, необходимо подчеркнуть, что основной и непосредственной причиной развития терроризма в регионе следует считать распад социалистической системы и развал Советского Союза. В результате распада СССР с предшествовавшим ему банкротством идей социализма во многих государствах Ближнего и Среднего Востока (Египет, Ирак, Сирия, Ливия, Афганистан и др.), идеологический вакуум там, а затем и в мусульманских регионах России быстро стал заполняться исламом. Последний предстает прежде всего в его самой воинствующей форме — в форме радикального ваххабизма, требующим с помощью "священной войны" вернуть мусульманский мир к халифату. Фиксируя активизацию ислама на мусульманском Востоке и в России, эксперты отмечают, что ислам, которому присуще враждебное отношение к либеральным ценностям и который может привести только к тирании и обнищанию, стремится заполнить вакуум, образовавшийся после коллапса коммунизма.

В настоящее время "ваххабизм" получил наибольшее распространение в Дагестане и Чечне. В Дагестане до известных событий августа-сентября 1999 г. активистов этого экстремистского течения в исламе насчитывалось до нескольких тысяч. Наиболее известным дагестанским радикал - ваххабитом считается Багаутдин Магомедов (Багаутдин Мухаммад, Мухаммед Кизилюртовский, или мулла Багаутдин), бывший руководитель Кизилюртовского центра ваххабитов - салафитов.

Багаутдин многое сделал для распространения радикального ваххабизма в Дагестане: с 1992 г. в Кизилюрте он, возглавив мусульманское общество "Мудрость", проповедовал идеологию ваххабизма своим сторонникам, постоянно расширяя их ряды. Главный акцент делал на необходимости осуществления джихада против "неверных" и неизбежности превращения Дагестана в исламское государство, ориентированное, прежде всего, на экспорт «исламской революции».

Экстремисты, располагая широкими и тесными контактами с религиозными деятелями многих государств Ближнего и Среднего Востока, внесли существенный вклад в религиозно-теоретическое обоснование чеченского сопротивления в период военных действий в Чечне.

После завершения чеченских событий 1994-96 гг. М.Багаутдин активно занимается организацией ваххабитских ячеек - "исламских обществ" ("джамаатов") на территории Дагестана. На их основе в середине 1997 г. создается общественно-политическая организация "Исламское сообщество Дагестана" ("Джамаат уль-Исламий-ун, ИДД), получившая официальную регистрацию в министерстве юстиции РД. Основной целью ИДД объявляется выход Дагестана из состава России и построение исламского государства.

Для реализации этой политической цели создаются параллельные официальным собственные органы власти, которые провозглашаются единственно законными, правомочными, способными стабилизировать обстановку и преодолеть кризис путем установления "исламского порядка". Одновременно формируются военизированные группировки экстремистов - "Центральный фронт освобождения Дагестана", располагающий сетью специальных лагерей и учебных центров на территории Чечни и Дагестана, под командованием Главного штаба "Исламского сообщества Дагестана" во главе с "амиром" Багаутдином.

Однако после принятия осенью 1997 г. Госсоветом Дагестана ряда жестких мер, направленных на пресечение экстремистской деятельности "ваххабитов" (в первую очередь - принятие поправок к Закону РД "О религии"), и нападения исламских террористов в декабре того же года на воинскую часть в Буйнакске М.Багаутдин и его ближайшие сторонники были вынуждены перебраться в Чечню. Там в Урус-Мартане руководство "джамаата" активно занималось религиозно- идеологической и боевой подготовкой молодых дагестанских "исламистов", рекрутируемых в т.н. "повстанческую армию имама", тесно координируя свою деятельность с полевым командиром Э.Хаттабом и другими зарубежными исламскими эмиссарами. Б.Магомедов и Саудовскую Аравию.

Экстремистским руководством "ваххабитов" предпринимались энергичные шаги по вовлечению в свое движение дагестанской молодежи. В этих целях активно использовались возможности "Исламской партии Дагестана", исламского центра "Кавказ", "Союза исламской молодежи Дагестана" и ряда других радикальных организаций.

Неудивительно поэтому, что к 1996 г. "исламским миром" на территории Дагестана (а также Чечни) уже были созданы своего рода территориальные плацдармы со сформированной инфраструктурой, обеспечивающей его культурную, идеологическую и, в перспективе, политическую экспансию - т.н. "ваххабитские анклавы" (самый известный - "Кадарская зона", включающая в себя населенные пункты Кадар, Карамахи и Чабанмахи). Спецификой этих "анклавов" являлось то, что они содержались на "спонсорские деньги", поступавшие из-за рубежа (более всего из Саудовской Аравии) и изначально являлись угрозой и территориальной целостности со стороны экстремистов.

Реализацию отработанной "ваххабитами" доктрины, как представляется, предполагалось осуществить в два этапа: на первом должны были сформированы "анклавные" образования на территории всех республик Северного Кавказа, а на втором предполагалось развернуть деятельность по политическому объединению этих "анклавов" в единое государство.

Таким образом, "ваххабиты", действовавшие на территории Дагестана, уже в 1998 г. представляли собой хорошо организованную политико-религиозную и военную структуру, располагавшую реальными силовыми возможностями. С чёткой программой по захвату и дальнейший идеологической экспансией на территорию России.

В Чечне ваххабизм получил распространение в период правления дудаевского режима, когда в Грозном был открыт центр ваххабитов, который распространял религиозную литературу, организовывал коллективные моления, проповедовал идеи своего учения через средства массовой информации. Строя исламское государство, экстремисты нуждались в единой идеологии. В качестве таковой должен был выступить, по замыслам дудаевских идеологов (З.Яндарбиев, М.Удугов и др.), ваххабизм.

Можно указать как минимум несколько причин такого выбора: ставка на поддержку чеченской независимости со стороны богатых арабских стран, где эта идеология официально признана; опора на сторонников движения, прошедших хорошую военную подготовку, а также надежда на то, что распространение "строгого", "первоначального" ("классического") ислама снимет религиозные разногласия не только внутри республики, но и между мусульманскими народами Северного Кавказа в целом.

Мощный импульс для развития исламского экстремизма на Северном Кавказе придали события в Чечне (1994-96 гг.) и последующая ее "суверенизация". Мероприятия по "восстановлению конституционного порядка" в Чечне повлекли за собой тяжелейшие последствия для России и российской государственности. Тейпово-родовое чеченское общество, в мирное время раздираемое противоречиями, в военном противостоянии с федеральным центром сумело сплотиться посредством идеи мусульманского единства. Эта же идея во многом стала определяющей для многих сотен "воинов джихада" из Пакистана, Афганистана, Турции, различных арабских государств, принявших участие в чеченской кампании.

Многочисленные исламские партии, движения, неправительственные мусульманские организации и учреждения, а иногда и непосредственно исламские государства (Саудовская Аравия, Кувейт, Катар, Сирия, Пакистан, Турция, Афганистан и др.) по каналам своих спецслужб, оказывали и оказывают финансовую, военную, идеологическую и иную помощь Чечне в ее борьбе с «неверными».

В годы чеченских событий несколько крупных террористических акций, осуществленных под руководством известных полевых командиров, резко изменили ситуацию, заведя в тупик "наведение конституционного порядка". Речь идет, прежде всего, об акциях 1995 г. в Буденновске, возглавлявшейся Ш.Басаевым и 1996 г. в Кизляре в Первомайском под руководством С.Радуева.

Характерной вехой явилось формирование весной 1995 г. на территории Чечни отряда иностранных наемников "Джамаат Ислами", которым командовал подданный Иордании Хабиб Абд эль-Рахман Хаттаб. Уже после окончания военной кампании он создал в районе н.п. Сержень-Юрт Шалинского района Чечни учебный центр - "Исламский институт Кавказа" (ИИК), который фактически являлся филиалом международной экстремистской организации "Братья- мусульмане".

Амир ваххабитского "Джамаата Урус-Мартана" Умар Бен Исмаил так говорит о значении ИИК, который называет "научно-просветительским центром": "Группа Хаттаба начала свое существование еще с Афганистана, прошла Таджикистан, его моджахеды воевали на пути Аллаха в Боснии и Абхазии, Карабахе, Ингушетии и Ичкерии. Его центр очень важен для мусульман, значение таких центров сегодня неоспоримо, что подтверждает Россия, Израиль и США". В этом "научно-просветительском центре" курс обучения (партизанские методы ведения войны, общая боевая, диверсионная, террористическая и идеологическая подготовка) прошли сотни молодых северокавказцев, став высоко подготовленными агитаторами-исламистами, диверсантами и террористами.

Все выпускники ИКК обязательно сдают практический экзамен. Например, террористическая вылазка в декабре 1997 года в Буйнакске (Дагестан) - характерный пример практического осуществления идей ваххабитского экстремизма боевиками Хаттаба.

После завершения чеченской кампании 1994-96 гг. руководство ЧРИ берет курс на построение исламского государства. Президент А. Масхадов в выступлении по республиканскому телевидению в апреле 1998 г. заявляет, что в Чечне будет построено независимое исламское государство, в котором нормы шариата будут возведены в ранг закона (еще ранее создаются "исламские" институты - "шариатский суд", "шариатская гвардия" и др.). По его словам, "джихад чеченского народа начинается с укрепления государства, власти и порядка. Весь чеченский народ должен принять участие в создании чеченской армии. чеченском государстве, которое будет называться Чеченская Республика "Нохчийо", будут действовать только нормы ислама и шариата. Основой Конституции станет Коран".

Совершенно очевидно, что Масхадов концепцию джихада понимает и интерпретирует совсем не русле идеологии воинствующего ваххабизма. Да и цель мусульманских экстремистов другая - построить исламское государство на всем Северном Кавказе, на первых порах - в масштабе Чечни и Дагестана. Просто Чечня, пусть даже "исламская", им не нужна. Поэтому в республике нарастает противоборство традиционалистов и фундаменталистов. На стороне первых - президент А. Масхадов со своими сторонниками, в идеологическом плане опирающиеся на положения традиционного в Чечне ислама (суфизм) и поддерживающие духовное управление мусульман республики во главе с муфтием Ахмад-Хаджи Кадыровым. В оппозиции - Ш. Басаев, М. Удугов, 3. Яндарбиев, Э. Хаттаб и другие поборники "чистого" ислама, а также поддерживающие их зарубежные исламистские организации, учреждения и фонды.

После непродолжительного разыгрывания антиваххабитской карты, преследовавшей пропагандистские цели, в стан "ваххабитов" переходит и террорист номер два С. Радуев. Последний в своей речи перед выпускниками одной из диверсионных школ 14 марта 1997 г. озвучивает планы чеченских экстремистов: "Ваша задача - сеять смертельный ужас среди тех, кто продал Аллаха, они каждый час должны чувствовать холодную руку смерти. Ваша задача - внедриться во властные структуры, административные и финансовые органы России. Ваша задача-дестабилизация обстановки, экономики, финансов. Создавайте базы, подбирайте людей, ждать долго не придется. На территории национальных республик сейте национальную рознь, стравливайте националов и русских, любую беду сваливайте на русских. Необходимо занимать лидирующее место в мафиозных структурах".

На этом фоне особого внимания заслуживает наметившаяся тенденция к консолидации чеченских и дагестанских "ваххабитов": в 1997-98 гг. предпринимаются многократные попытки их организационно-структурного объединения. В этих целях 22 августа 1997 г. на конгрессе 35 исламских партий и движений Чечни и Дагестана была учреждена общественно-политическая организация "Исламская нация", задачами которой провозглашены создание условий для защиты исламской нации от агрессии и геноцида, всемерное противодействие антиисламской экспансии России на Кавказе, способствование реальному объединению народов Кавказа на основе исламской идеи.

Руководителем (амиром) "Исламской нации" был избран М.Удугов, который заявил, что данная организация в будущем должна стать единым исламским движением на Кавказе и имеет одной из задач возрождение Дагестана в его прежних границах. Тогда же (в августе 1997 г.) на состоявшемся в Грозном "Съезде народов Кавказа" был образован общественно-политический союз "Кавказская Конфедерация", лидером которого был избран чеченский экс-президент З.Яндарбиев.

Позднее были созданы и другие организации, ставящие перед собой аналогичные цели, например, в апреле 1998 г. в Грозном образован "Конгресс народов Ичкерии и Дагестана" (КНИД). Председателем Конгресса был избран Ш. Басаев, заместителями - М. Удугов, А. Алиев и Т. Исмаилов (последние два от Дагестана). "Конгресс народов Ичкерии и Дагестана", как сказано в Уставе этой организации, "создается с целью защиты исламского порядка от посягательств из вне в Ичкерии, Дагестане и на Кавказе, и объединение исламских республик в единое государство".

Основными программными положениями, регламентирующими деятельность КНИД, были провозглашены укрепление исламского чеченского государства как базы возрождения единого исламского государства "Дегъистан"; консолидация общественно-политических сил Ичкерии и Дагестана; возрождение ислама и исламских ценностей как единого для народов Кавказа духовного корня. Разработка стратегии и тактики движения КНИД к поставленной цели и их практическое применение предполагает «противодействие антиисламской экспансии на Кавказе, защита мира и согласия, обеспечение стабильности и безопасности на Кавказе, возрождение "Дегъистана", всемерное содействие реальному объединению и укреплению исламской уммы мира». Как следует из изложенного, Конгресс наделил себя правами на любые действия, в том числе и политические, от имени народов Дагестана и Чечни. КНИД была также принята "Декларация прав народов Ичкерии и Дагестана", основанная на шариате и противоречащая действующему российскому законодательству.

Необходимо подчеркнуть, что всплеск исламизма на Северном Кавказе, особенно в ее северо-восточной части, вряд ли был бы осуществим без всесторонней поддержки из-за рубежа. Как уже отмечалось, многие государства Ближнего и Среднего Востока (Саудовская Аравия, Иордания, Пакистан, Турция, Афганистан и др.) и расположенные на их территории неправительственные организации, учреждения, фонды активно продвигают сюда политизированный ислам. Среди последних: "Лига исламского мира" (ОАЭ), "Таблиг-и джамиат-и ислами" (Пакистан), "Международная исламская организация спасения" (МИОС, или "Аль-игаса-аль-исламия") и многие другие.

Однако наиболее масштабную деятельность на территории России, и особенно на Северном Кавказе, проводит МИОС, которая структурно входит во ''Всемирную исламскую Лигу". Имеется информация, что руководители этой организации "связаны со спецслужбами Саудовской Аравии, негласно финансировали воинствующих ваххабитов по всему миру". 10 ноября 1992 г. "Аль-игаса" получила в России официальный статус регистрировал ее московское отделение. В этом же году эта организация разворачивает активную деятельность в Дагестане, опираясь на возможности дагестанского филиала "Исламской партии возрождения" и структуры Махачкалинского исламского культурного центра, которые к тому времени прочно стояли на фундаменталистских позициях.

Не случайно дагестанский ученый М.Шакирла в статье "Экстремистские течения в исламе" называет ряд ультра-радикальных организаций, возникших на идейной основе исламского фундамента-лизма. Среди одиозных "Братьев- мусульман", ХАМАС, "Джихад Ислами" и др. он отмечает и организации, действующие в Дагестане: "Исламская партия возрождения" и многочисленные т.н. "исламские культурные центры"

Стремясь завладеть умами и настроениями как можно большего числа верующих Северо-Кавказских республик, эмиссары МИОС за период своей деятельности в регионе приняли активное участие в создании новых и реорганизации существующих мусульманских организаций и движений, неизменно привнося в их деятельность идеи исламского радикализма, нетерпимости к представителям других вероисповеданий, откровенных антироссийских настроений. Одновременно с расширением масштабов экспансии указанных идей, использование МИОС всего многообразия мусульманских организаций и движений на Северном Кавказе преследовало и другую важнейшую для исламских радикалов цель - через эти организации распространять радикальную ваххабитскую идеологию и практику, а самим оставаться в "тени".

Однако идеологическая обработка населения с целью пополнения своих рядов, создание партий, движений, центров и даже исламистских анклавов промежуточная цель северокавказских "ваххабитов" и их зарубежных покровителей. Очередная задача на пути к созданию Северо-Кавказской Конфедерации - дестабилизация внутриполитической обстановки в Дагестане, устранение законного руководства этой республики, ее отрыв от России и далее - воссоединение с Чечней, создание единого исламского государства "Дегьистан".

Практическая попытка реализации этих планов предпринималась дважды – в мае 1998 г. (20-21 мая в Махачкале братьями Хачилаевыми и их вооруженными сторонниками были захвачены здания Правительства и Госсовета) и в августе-сентябре 1999 г.

Рассмотрим, каким образом осуществлялся такого рода политический процесс накануне и во время событий августа-сентября 1999 г.

Во второй половине 1998 г. активизируется деятельность основного политического института сепаратистов - КНИД, которая стала приобретать все более беспрецедентные формы. Принятое 10 ноября 1998 г. "маджлисом" Конгресса постановление и направленная в Госсовет РД выписка из него, предупреждающая о "недопустимости мер преследования" в отношении членов КНИД и решении маджлиса "пресекать любые формы преследования средствами, не нарушающими нормы Шариата", свидетельствуют о том, что объединенные силы исламских радикалов, наряду с подготовкой к дальнейшему проведению силовых акций, приступили к новому этапу открытой борьбы за власть, перехватив политическую инициативу у законного руководства РД, с одновременной дискредитацией и оказанием на него морально-психологического давления (См.: Приложение №3).

5 июля 1998 г. на перевале "Волчьи ворота" ("Кадарская зона") проходит съезд дагестанских "исламистов", участниками которого выдвигаются требования по выводу из республики российских войск, сокращению численности милиции, созданию исламской республики. А уже в сентябре того же года "кадарцами" провозглашается создание "исламской территории", где должны быть только законы шариата. Здесь осуществляется апробация трансформации местных органов власти и этот опыт, по мнению "исламистского" руководства, может быть востребован в ходе дальнейшей исламизации региона в духе мусульманского радикализма.

В марте 1999 г. в "Кадарской зоне" внедряются новые атрибуты "исламского правления" - шариатские суды. Аналогичные и "анклавы" создаются и в ряде. В этот же период в Чечне нарастает противостояние между президентом Масхадовым и "правой" оппозицией. Однако последняя, ввиду сохраняющейся поддержки президента со стороны населения республики, не решается применить силу, делает ставку на объявление импичмента Масхадову. В этих целях в других районов республики. 1998 г. в Гудермесе учреждается антимасхадовский военно-политический союз "Воины свободы".

С марта 1998 г. в Урус-Мартане располагается штаб М.Багаутдина, там же находятся его боевики, численность которых постоянно растет. Укрепляется взаимодействие чеченских и дагестанских "ваххабитов", целью которых по-прежнему остается построение единого исламского дагестано-чеченского государства. Для этого они пытаются "разогреть" ситуацию в Дагестане до состояния неуправляемости, чреватого взрывными социальными процессами. Наблюдается вмешательство во внутренние дела Дагестана: из Чечни все чаще раздаются требования, например, по восстановлению Ауховского района, невмешательству государства в дела мусульман "Кадарской зоны" и т.д.

В начале ноября 1998 г. лидер КНИД Ш. Басаев в интервью чеченской газете "Аль-Каф" говорит, что в рамках "Конгресса" создано вооруженное формирование - "Исламская миротворческая бригада", которая может вмешаться в любой конфликт на Кавказе с "целью разъединения сторон". Комментируя события, происходящие в Дагестане, он подчеркивает: "Руководство КНИД не позволит русской оккупационной армии творить беспредел в братской мусульманской стране, а своих братьев в беде оставлять мы не намерены".

В декабре 1998 г. в Чечне осуществляется зверское убийство трех англичан и одного новозеландца. Масхадов, режим которого весьма неустойчив, объявляет кампанию по борьбе с преступностью и одновременно издает указ о частичной мобилизации народного ополчения. В своем выступлении 15 декабря по национальному телевидению чеченский президент возлагает ответственность за ситуацию в Чечне на "деструктивные силы", осевшие в Урус-Мартане. Несколькими днями ранее вице-премьер Чечни и лидер КНК Ю. Сосланбеков заявил о намерении чеченских властей выслать с территории республики лидера арабских террористов Э.Хаттаба. В ответ Ш. Басаев в своем выступлении по телеканалу "Кавказ" прямо угрожает официальному Грозному, что не допустит высылки Хаттаба из Чечни, "даже если для этого придется развязать войну", подчеркивая, что "Хаттаб внес огромный вклад в дело победы чеченского народа в войне с Россией".

Таким образом, оппозиция отстояла Хаттаба и других зарубежных эмиссаров. Более того, в январе 1999 г. Хаттабом из числа зарубежных добровольцев начал формироваться "иностранный легион". По заявлению Хаттаба в ходе интервью корреспонденту "Вестник КНИД": "создание иностранного легиона продиктовано сегодняшней обостряющейся обстановкой на Кавказе, в первую очередь в Чечне". Именно в" интересах безопасности исламского государства, а также за торжество исламских идей во всем мире, будут действовать бойцы иностранного легиона, и, уверяю вас, за эти идеи наши моджахеды готовы отдать свои молодые жизни".

В этот период оппозиция готова совершить государственный переворот в Чечне, однако провоцирует Масхадова выступить первым. Президент не идет на поводу у своих политических оппонентов. Тем не менее, в феврале 1999 г. он вводит в республике "шариатское" правление, а также своим указом образует консультативный орган при президенте по политическим, экономическим и правовым вопросам - "шуру". Его противники создают свою собственную "шуру", куда входят известные полевые командиры. По замыслу 3. Яндарбиева, предполагается, что в дальнейшем из своего состава эта "шура" изберет главу государства, который будет ей подотчетен.

17 апреля 1999 г. в Грозном проводится очередной съезд КНИД, который констатирует укрепление позиций Масхадова в Чечне. Чтобы не провоцировать возможную гражданскую войну в республике, принято решение основную активность перенести на территорию Дагестана. В апрельском номере яндарбиевской газеты "Кавказская Конфедерация" амир Урус-Мартана Умар Бен- Исмаил и амир "Исламского джамаата Дагестана" М. Багаутдин призывают молодежь Кавказа "принять участие в джихаде", вступив в созданную ими "Исламскую армию Кавказа" (ИАК). Молодым людям внушается мысль о том, что "нам мусульманам - необходимо за свою дорогую религию воевать и начать джихад", для чего предлагается прибыть к месту дислокации ИАК (с. Карамахи, РД), "взяв с собой все необходимое для проживания в полевых условиях" (См.: Приложение № 2).

В то же время в Чечне отмечается невиданный разгул преступности: процветает нелегальный нефтяной промысел, похищения и торговля людьми превращаются в доходное предприятие.

На таком фоне 2 августа 1999 г. и происходит вторжение на территорию Цумадинского и Ботлихского районов Дагестана вооруженных боевиков из Чечни, которые захватили ряд населенных пунктов. Руководит вторжением "Объединенное командование дагестанских моджахедов" (ОКДМ) во главе с Ш. Басаевым. Основные силы боевиков сведены в три группировки - "Исламскую армию Кавказа" (М. Багаутдин), "Дагестанскую повстанческую армию Имама" (М. Тагаев) и "Миротворческие силы меджлиса народов Ичкерии и Дагестана" (Э. Хаттаб). По замыслам руководства ОКДМ, объявившего вторжение первым этапом по "освобождению" Дагестана под кодовым названием "Имам Кази-Магомед", на территории РД их должны были поддержать местные сторонники "чистого ислама", экстремистски настроенная часть чеченцев-аккинцев и некоторые другие силы.

Однако этого не произошло: вторжение боевиков вызвало рост нетерпимости дагестанского населения к различным проявлениям исламского экстремизма. Именно негативная реакция на вторжение со стороны подавляющего большинства населения республики и международной общественности стала одной из основных причин, по которой от участия в вооруженной борьбе отказались дагестанские "исламисты".

Действия федеральных и республиканских органов власти по уничтожению бандформирований (в том числе в "Кадарской зоне" и Новолакском районе) были поддержаны многими политическими партиями и организациями, национально-политическими движениями и другими влиятельными силами в самом Дагестане. Так, по словам муфтия РД Ахмед-Хаджи Абдуллаева, меры, предпринимаемые властями по разоружению "кадарской" группировки "во многом адекватны сложившейся в последние годы ситуации в республике".

Международное сообщество, обеспокоенное происходящими на Кавказе событиями, распространением религиозного экстремизма, международного терроризма, также в тот период выступило с заявлениями, осуждающими действия религиозных фанатиков и лиц их финансирующих. Так, японская газета "Майнити" отметила, что "колоссальные средства, предоставляемые известным международным террористом Усамой бен Ладеном, перекачиваются боевикам через Афганистан". В последнее время, отмечает "Майнити", все более очевидной становится активизация участия в боевых действиях в Дагестане наемников из стран Ближнего Востока. Газета не исключает того, что там находятся и получившие опыт ведения войны в Афганистане отряды, напрямую подчиненные Усаме бен Ладену. Кроме того, сообщается о наличии сведений о том, что чеченские боевики проходят подготовку непосредственно на территории Афганистана в лагерях в районе Джелалабада и Кандагара.

После неудачного завершения первого этапа по "освобождению" Дагестана руководство "ваххабитов" объявило о начале второго этапа операции под кодовым названием "Имам Гамзат-бек" (этот имам в свое время основные усилия джихада направил против соотечественников, поддерживавших царизм), цели и задачи которого официально не разглашались. Очевидно, что он был напрямую связан с одной из главных причин "ботлихского поражения", заключавшейся в дистанцированности официального Грозного от прямой поддержки действий "исламистов" в Дагестане. Видимо, экстремисты, возглавляемые Ш. Басаевым и Э. Хаттабом, основным содержанием нового этапа планировали завоевание власти в Чечне, чтобы затем задействовать весь внутричеченский ресурс для достижения стоящей перед ними цели.

В этот же период экстремисты совершают крупные террористические акции в Москве и Волгодонске, потрясшие своей бессмысленной жестокостью население страны и мировую общественность. Так, в статье "Кто такие исламисты ?", опубликованной в алжирской газете "Ле Матэн", осуждаются эти акты вандализма, указываются их непосредственные организаторы - Ш. Басаев и Хаттаб. Автор статьи, проводя параллель между алжирскими и чеченскими террористами, подчеркивает, что "чеченские и алжирские исламисты под лозунгом за идеалы ислама и построения исламского государства ведут жестокую борьбу с применением всех имеющихся средств и возможностей без разбора, опираясь в первую очередь на террор", а "источником финансовой подпитки является Усама бен Ладен". Автор также указывает, что "все экстремистские течения в исламе едины, имеют общую сущность - террор, и их нельзя разделять".

Тем не менее, несмотря на предшествовавшие неудачи, руководством "Объединенного командования дагестанских моджахедов" в сентябре 1999 г. еще прорабатывались варианты нового вторжения в Дагестан, которым не суждено было сбыться в связи с начавшейся в октябре антитеррористической операцией российских войск непосредственно на территории Чечни.

В связи с такими событиями, превратившими ряд территорий Северного Кавказа в арену ожесточенных боев, неизбежно встает вопрос, как могло произойти подобное, как российское и республиканское руководство могло не заметить угрозы, проистекавшей от радикализации и политизации ислама, в результате чего местный "ваххабизм" трансформировался в серьезнейшее социально-политическое явление, представляющее собой один из основных факторов, определяющих общероссийский политический процесс. Отвечая на этот вопрос, необходимо сразу подчеркнуть, что и российские, и республиканские власти оказались неподготовленными к процессу "исламского возрождения", который резко начал развиваться с конца 80-х годов. В последующем реакция на это явление стала более адекватной, однако далеко не скоординированной во всероссийских масштабах.

Можно выделить следующие меры противодействия властей угрозам исламского экстремизма:

1. Правовые. Здесь положительным представляется опыт Ингушетии, Народным Собранием (Парламентом) закон "О свободе вероисповеданий и религиозных организациях", предусматривавший запрещение деятельности религиозных организаций, если их деятельность противоречит закону.

Особенно решительные меры правового порядка были приняты в Дагестане после известных событий в августе-сентябре 1999 г. Здесь 16 сентября 1999 г. Народным Собранием был принят закон "О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан", в котором "создание и функционирование ваххабитских и других экстремистских организаций" признается "противоречащей Конституции РД" и "угрожающей территориальной целостности и безопасности республики", а потому запрещаются.

2. Политические. Практически во всех республиках региона во второй половине 90-х гг. проводятся многочисленные конференции, собрания, съезды, осуществляются иные мероприятия "антиваххабитской" направленности.

Так, еще в марте 1997 г. в своем ежегодном послании Народному Собранию президент Ингушетии Р.Аушев указал: "В последнее время в Ингушетии стало внедряться вредное и неприемлемое для нашего народа течение ваххабизма. Оно вносит раскол в общество, противоречит учению ислама, и поэтому мы будем решительно пресекать его распространение в нашей республике".

3 ноября 1999 г. в Нальчике прошла международная конференция "Ислам - религия мира" , где ее участники призвали объединить усилия "как мусульман, духовенства, так и светских органов власти в борьбе с этим явлением". В то же время, выступивший докладом президент КБР В.Коков подчеркнул исключительно верную мысль о том, что "абстрактное раздувание "исламской угрозы" противопоказано России".

4 декабря 1999 г. в Черкесске пятым съездом мусульман КЧР и Ставропольского края было принято заявление "О религиозном экстремизме и терроризме", в котором говорится, что" съезд решительно осуждает религиозный экстремизм и терроризм во всех проявлениях, категорически возражает против деятельности нелегальных организаций, которые распространяют религиозные идеи, не имеющие ничего общего ни с историческим наследием народов, ни с настоящим исламом.

Практически во всех республиках региона в настоящее время власти поддерживают традиционные институты мусульманства -духовные управления мусульман и лояльных мусульманских лидеров. Созданы соответствующие структуры по связям с религиозными организациями. В Дагестане - это комитет Народного Собрания по межнациональным отношениям, внешним связям, делам общественных объединений и религиозных организаций; в Ингушетии - постоянная комиссия в Народном Собрании по межнациональным отношениям, международным делам и связям с общественными и религиозными организациями; в Кабардино-Балкарии - Комитет по межнациональным отношениям, в функции которого входит поддержание связей с религиозными организациями и т.д..

Одновременно в целях противодействия угрозе распространению ваххабизма создаются исламские организации типа "Рефах", регистрируются различные исламские партии, стоящие на позициях традиционализма, и т.п.

3. Административные. Например, на состоявшейся 30 июля 1998 г. в Назрани республиканской конференции, посвященной роли духовенства и интеллигенции в сохранении стабильности в обществе, Р.Аушев внес некоторые предложения, направленные на предотвращение дальнейшего распространения идей ваххабизма в Ингушетии, ряд из них нашел свое отражение в принятой резолюции. Обращают на себя внимание следующие: "Министерству внутренних дел РИ во взаимодействии с Управлением Федеральной службы безопасности РФ по РИ принять необходимые меры по пресечению деятельности на территории республики организаций и лиц, пропагандирующих идеи ваххабизма"; "всем иностранцам-преподавателям духовных учебных заведений, миссионерам выразить признательность за оказанную помощь и попросить их до 10 августа покинуть пределы республики".

4. Силовые. Эти акции активно осуществляются в Дагестане и Чечне, начиная с августа 1999 г.

По мнению военных экспертов основными направлениями должны быть защита (охрана и оборона) территорий и важных объектов, контрразведывательные мероприятия, действия по выявлению и уничтожению основных сил, а также диверсионно-подрывная деятельность. К числу основных действий по выявлению террористов и уничтожению их по современной теории входят разведка и непосредственно боевые действия. Основная нагрузка в данной тактике ложится на разведку, которая должна обеспечивать оперативной информацией войсковые подразделения. С этой целью могут использоваться новейшие технические средства, агентурной, войсковой, воздушной и радиотехнической разведки.

В качестве способа ведения боевых действий против бандформирований используются: окружение, наступление с последующим переходом к преследованию, засады и налеты; установка минно-взрывных заграждений; штурмовые атаки боевых вертолетов.

Важную роль в борьбе с незаконными формированиями отводится диверсионно-подрывной деятельности, включающей психологические операции, дезинформацию. Цель указанных действий – ослабить военную мощь и влияние на местное население и вызвать раскол в движении. Внимательное изучение мировой и отечественной практики дает возможность более эффективно решать любые поставленные задачи, но, оговорюсь, окончательно данная проблема может быть решена только с выбиванием социальной базы, т.е. с улучшением жизни местного населения.

В этой связи, как представляется, разрешение проблем политико-институционального строительства в Северо-Кавказском регионе, связанных с проблемой "ваххабизма", требует доработки и развития политико-правовых принципов федерализма, концепции защиты национальных и геополитических интересов России. Следует также разработать комплексную научно обоснованную программу по локализации агрессивных устремлений исламского фундаментализма и исламского экстремизма, в которой будут задействованы возможности государственных структур, силовых ведомств, общественных и религиозных организаций России.

Исламский экстремизм на Кавказе не нов. Впервые он проявился в XIX в. в годы Кавказской войны и вошел в историю под названием "кавказского мюридизма". Под его знаменем проходило сопротивление горских народов экспансии царского правительства. Вторичный его всплеск был зафиксирован после Октябрьской революции и в ходе гражданской войны. Ввиду подобной исторической подоплеки ислам в массовом сознании в течение многих лет ассоциировался с суверенитетом и независимостью.

Основной целью исламского радикализма является изменение места и роли религии в жизни общества, в результате чего представители данного течения отвергают господствующую идеологию, политическую практику существующего светского режима и государственное устройство как не соответствующее нормам мусульманской религии.

Таким образом, исламские экстремисты преследуют следующие цели: установление в обществе основ исламского теократического государства, введение в общественную практику норм шариата и, наконец, восстановление халифата в качестве единого государственного образования всех мусульман.

Из данного параграфа вытекает, что угроза исламских радикалов направлена на территориальную целостность Российской Федерации,

Исламский экстремизм, как крайнее проявление радикализма, преследует те же цели, но "здесь" и "сейчас", не отвергая применения для этого таких форм и методов, которые выходят за рамки законных с точки зрения международного права (в том числе террористических).

Исламский радикализм, рожденный в условиях Северного Кавказа, имеет не только религиозный характер, но и, безусловно, отражает особенности культуры, традиций, менталитета и истории народов. Всплеск экстремизма в данном регионе связан, во-первых, с особенностями внутриполитического процесса в России на рубеже конца 80-х – начала 90-х гг., а во-вторых, внешними факторами, придавшими конфликту геополитический характер. Помимо этого, имеет место взаимоборьба цивилизаций, что придают конфликту столь ожесточённы характер.

Целью исламских радикалистских сил является образование в регионе не только исламского теократического государства в их собственном понимании, но и дальнейшей идеологической и военной экспансии на территорию России. Это является в то же время, одним из этапов агрессии на сложившиеся международный порядок. В таком случае Северный Кавказ неизбежно превратится во второй после Афганистана полигон институционального строительства в духе идей радикального ислама, в прибежище международных мусульманских террористов, торговцев оружием и наркотиками.

Разумеется, такое нежелательное развитие событий поставило бы под угрозу геополитические интересы России, как, впрочем, и ее целостность.

Как свидетельствует обширная мировая практика, радикальный ислам не остановится в фиксированных границах географического проживания определенной общности мусульман, поскольку для них заветная мечта состоит в объединении всей мусульманской уммы мира в рамках единого политического государственного образования - халифата. В этом случае неизбежным представляется процесс "растекания" исламской радикальной идеологии и практики на другие "мусульманские" территории, как в рамках России, так СНГ и других государств мира.

Одной из мер, препятствующих распространению экстремизма, может стать координация действий всех уровней власти, выработка социально-экономической, политической, образовательной, культурной программ, с дальнейшим контролем их выполнения.

Процесс исламизации, идущий в России, необходимо направить в русло традиционного российского ислама с помощью исторически сложившихся религиозных структур. Помимо этого, возможны такие фискальные меры, как запрет на деятельность любых зарубежных «благотворительных», «общественных» организаций, играющих на этом поле. Таким образом, для подавления угрозы исламского радикализма представляется необходимым решение следующих стратегических задач: решение экономических, социальных, политических проблем региона для выработки приемлемой для большинства населения национальной политики России. Во-вторых, требуется бороться с терроризмом не только как с преступным деянием, но и воздействовать на порождающие его причины. Борьба с угрозами исламского экстремизма требует комплексного подхода, в котором должны присутствовать меры и экономического, и политического, и социального, и, естественно, специального характера. Конечно, это долговременная программа и её реализация зависит от многих обстоятельств. А ситуация такова, что требует решительных и эффективных мер уже сегодня. Резюмируя данную главу можно выделить следующие угрозы:

Угроза территориальной целостности России, с помощью пропаганды продвигается в сознание жителей северокавказких республик идея единого, независимого от России мусульманского государства. Стимулируется создание на территории других регионов организаций религиозно – политического характера, в которых идеи исламского экстремизма, должны стать идейной основой.

Криминогенная угроза. Например, С. Радуевом в речи на очерёдном выпуске боевиков было отмечено, что основная задача их «сеять смертельный ужас, захватывать в заложники и убивать». Далее, им указывалось, что российские власти и финансовые структуры коррумпированы и находятся под контролем мафиозных структур. Поэтому необходимо занимать лидирующее положении в мафиозных структур через которые боевики будут осуществлять свою деятельность.

В подтверждение этому только за 1997 г. было совершенно около 3558 преступлений, похищено 246 человек. В среднем за неделю происходило 60-70 преступлений, в том числе 8-10 убийств. В центре Грозного был открыт невольнический рынок, сотни людей подвергались насилию. Похищение людей с целью выкупа, приобретало характер преступной эпидемии. В течение 1998-1999 гг. по официальным данным было похищено 1094 человека.

Террористическая угроза. Чечня превратилась в базу международного терроризма. Отряд известного террориста Хаттаба состоял из сотни наёмников. Под его началом действовали центры по подготовки боевиков. Через границы с Азербайджаном и Грузией прибывали не только наёмники, но шёл поток наркотиков, оружия, валюты. Постоянно совершались вооруженные вылазки в Дагестан, Ингушетию, Северную Осетию, Ставрополь. В 1999г. было зарегистрировано около 120 нападений на заставы внутренних войск. Чечня стало главным фактором, дестабилизирующим ситуацию в регионе.

Угрозы исламского радикализма