Лакцы. Народ Дагестана


Лакцы - один из коренных народов Дагестана. Они называют себя лак, а свой край лакрал к!ану (“место обитания лакцев”). Соседи именуют лакцев по-разному: аварцы - тумал, даргинцы - вулугуни, вулечуни, лагла, лезгины -яхулви. По переписи 1989 г., их насчитывалось 118 386 человек, в Дагестане -91 682 человек (Национальный состав, 1990. С. 127). В сельской местности лакцы живут компактно в Лакском, Кулинском, а после насильственного переселения в 1944 г. на земли чеченцев-аккинцев - и в Новолакском (бывшем Аухов-ском) районах Республики Дагестан. Часть лакцев проживает в ряде селений соседних районов - Акушинского (Балхар, Кхоли, Цуликана, Уллучара), Рутуль-ского (Аракул и Верхний Катрух), Дахадаевского (Шадни), Чародинского (Шали) и в сел. Советское Магарамкентского районов (переселенцы из сел. Бурши-Мака Курахского р-на).Основная масса лакцев (около четырех пятых от общего числа) проживает в городах Дагестана, России и СНГ. Высокая степень их урбанизации восходит к традиции развитого в прошлом отходничества.

Язык лакцев относится к даргинско-лакской подгруппе дагестанской группы восточной подсемьи северокавказской семьи языков. Часть исследователей рассматривает лакский язык как особую подветвь аваро-андо-цезской ветви.Территория лакского этноса представляет собой центральную часть Нагорного Дагестана и имеет форму треугольника, одна из вершин которого обращена на север, в сторону Цудахарского ущелья. Основанием треугольника служат вершины Дульты-дага (4131 м над уровнем моря), Акулалу (3884 м), Пабаку (4098 м), Кокма (3673 м), долина р. Самур. Горные хребты отделяют Лакию также от Аварии и Даргинии. Вся территория Дакии изборождена множеством ущелий, извивающихся преимущественно в направлении с юга на север.

Представляя собой труднодоступный горный край, территория Лакии все же достаточно сглажена и не имеет естественных препятствий для сообщения между ее отдельными частями.Территория лакцев почти безлесна, только 1,6% земли находится под кустарниковым лесом. На климат Лакии значительное влияние оказывают близость снежных вершин и наличие большого количества рек и источников. Все реки, орошающие Лакию, берут начало с гор, расположенных на юге и юго-западе, и текут на север. Самая большая река - Казикумухское Койсу, берущая начало на Дульты-даге.Из-за вытянутости территории Лакни с севера на юг, а также потому, что к югу она повышается, климатические условия здесь не везде одинаковы. В северной, более низкой части территории, растительность созревает раньше, чем в южной.Исторический очерк. Многие вопросы, связанные с происхождением и древней историей лакского народа, еще недостаточно изучены. В исторической литературе высказывались мнения о недагестанском происхождении лакцев {Алиханов-Аварский, 1899; Услар, 1890. С. 1-2; Бакиханов, 1926. С. 14; Алкада-ри, 1929. С. 12, 171; Марилаев, Бутаев, 1990).

Однако сопоставление археологических, лингвистических, антропологических, этнографических материалов убедительно свидетельствует о том, что лакцы - древнейшие насельники на своей территории. Об этом говорят наскальные изображения, обнаруженные в ущелье Виттурзивалу около лакского сел. Кара, относимые археологами к концу V тыс. до н.э. - I тыс. до н.э. На протяжении столь длительного времени на этой территории проживало оседлое население, занимавшееся земледелием и скотоводством. В то же время эти изображения дают возможность проследить эволюцию сложения и утверждения мировоззренческих представлений предков лакцев (Котович, 1986. С. 63-86).Археологические материалы дают основание предполагать наличие в этногенезе лакцев индоевропейского компонента. Наиболее ранние контакты лакцев с индоиранским миром вначале через скифов, затем через сармато-алан нашли отражение в материалах святилища у высокогорного сел. Хосрек (УШ-УП вв. до н.э.) и Сумбатлинского могильника, датируемого первыми веками н.э. СДавудов, 1974; 1983).Анализ данных по палеоантропологии Дагестана свидетельствует, что в древнейшую эпоху территорию Дагестана населяли представители долихокран-ного типа, не соответствующего современному типу населения Дагестана.

Сложение современного типа из более древнего считается результатом внутреннего процесса трансформации, причиной которого явилось изменение социальных и иных условий (Гаджиев А.Г., 1965. С. 111-114).По мнению антропологов, предки лакцев и собственно даргинцев, как и аварцев и андо-цезов, были древнейшим населением нагорного Дагестана и, по-видимому, первыми освоили этот край. Принадлежность их к тому же типу, что и черкесы, балкарцы и карачаевцы, осетины, горные этнические группы грузин, ингуши и чеченцы, не говорит о каких-либо сравнительно поздних этногенетических связях этих народов, разных по языку, культуре и происхождению. Но она свидетельствует о какой-то очень древней общности их предков, восходящей, вероятно, еще к верхнепалеолитическому времени (Алексеев, 1965. С. 166).О древнем периоде лакской истории нет никаких письменных свидетельств, однако уже в античных источниках среди племен, населявших Дагестан, упоминаются леги и гелы, которые идентифицируются историками с дагестанскими горцами, в том числе с лакцами, тем более что они по звучанию близки к самоназванию лакцев.

Леки упоминаются и позже - в “Армянской географии VII в.”, приписываемой М. Хоренскому. Здесь говорится о царе леков храбром Шерги-ре, который погиб на поле Дцераве в битве леков с армянами (Армянская география VII в., 1877. С. 37). ' 'СIV в. в Дагестан вторгаются кочевники-гунны. В начале V в. равнинная и предгорная части Дагестана попали под власть хазар. В то же время сасанидская Персия усилила агрессию против народов Кавказа, в частности в 461 г. она завладела Албанией, а с хазарами у нее были постоянные стычки. Следы пребывания, хотя бы и кратковременного, всех этих народов в Лакии сохранились в ее топонимии (названиях отдельных местностей, населенных пунктов), в тухумных наименованиях. С середины VII в. начинаются походы арабов на Дагестан. Они застают здесь целый ряд политических образований - “царств”, как называют их арабские источники. Историки локализуют лакцев в “царствах” Гумик и Туман, упоминающихся арабскими авторами наряду с другими феодальными владениями. Вместе с тем, судя по данным средневековых арабских источников, лакцы наряду с частью аварцев длительное время (У1-Х вв.) находились в составе одного большого феодального государства, в котором Кумух был то казнохранилищем царя, то его столицей.

Надо полагать, что именно древней традицией существования у лакцев государственности еще со времен раннего средневековья (по арабским источникам, с VI в.) объясняется и факт более позднего бытования у них сильного феодального образования - шамхалъства Казикумух-ского (Булатова, 2000. С. 54).Вскоре после появления в Дагестане арабов в Лакинз был занесен ислам. Народная традиция и местные источники временем его принятия лакцами считают VIII в. Однако, судя по известиям арабских авторов, окончательное его утверждение в среде лакцев произошло в Х1-ХП вв. Местные источники сообщают, что арабы поставили правителем лакцев шамхала. Вопрос о времени появления шам-халов и происхождении этого титула в науке до сих пор является спорным: по этому поводу существует несколько взаимоисключающих версий. Но несомненно существование государственности у лакцев задолго до прихода арабов, а наиболее ранний, дошамхальский титул лакского правителя, предположительно, - цуму (цу-ма), который сохранился в фольклоре и имеет одну основу с местными титулами других дагестанских правителей - уцуми, майсум, нуцал (Там же).

Весной 1240 г. в Лакию через Южный Дагестан прошли монголы и разрушили Кумух. К этому событию принято относить описание разорения Кумуха в хронике Мухаммеда Рафи “Тарих Дагестан”, когда 70 юношей - последних защитников Кумуха засели в укреплении Кекели (ныне эта местность называется Ччикула) и все пали мучениками (Рафи Мухаммед, 1898. С. 180).В конце XIV в. Лакия вновь подверглась нашествию иноземцев, на этот раз под предводительством Тимура (Тамерлана). Объединенные силы лакцев и аварцев - 3000 человек - выступили против Тимура, помогая жителям Ушкуд-жа. Войска эти, предводительствуемые “шаукалом Казикумухским и Аухар-ским”, потерпели поражение. “Старейшины (калантары) казикумухские и ау-харские вместе с тамошними кадиями и вельможами (акабир) прибыли ко двору Тимура, признали свою вину и поступок, каялись и просили прощение и выполнили обычай подчинения и службы” (Тизенгаузен, 1941. С. 182). Борьбе лакцев с полчищами Тимура посвящена лакская эпическая поэма “Парту Патима” и предание о “Партувалил Патимат”.В XV~XVI вв.

Казикумухское шамхальство становится одним из самых сильных феодальных владений Дагестана. В отдельные периоды власть ку-мухского шамхала распространялась на значительную часть Дагестана. Развитие феодальных отношений в тот период происходило в условиях классовой борьбы, выражавшейся в противодействии общин наступлению феодалов на общинные земли и свободы, в попытках крестьян уклониться от платежа податей и повинностей. От пассивной борьбы крестьяне переходили к открытым выступлениям. Одно из них в 1640 г. закончилось изгнанием шам-халов из Кумуха. После этого лакцы избрали себе правителя хахловчи из побочной ветви семьи шамхалов, оставшейся в Казикумухе. Первым казику-мухским хахловчи был Алибек, избранный собранием феодальной знати къапг (А.К., 1869). Внук его Чолак Сурхай после взятия в 1712 г. Шемахи получает титул хана Ширванского и Казикумухского. Он отстраняет “къат” и духовенство от вмешательства в дела управления, и власть его становится неограниченной. Период его правления отмечен рядом войн, которые он с переменным успехом вел в Закавказье. Для своего времени Чолак Сурхай-хан был просвещенным человеком, выступал поборником грамоты и покровителем наук, окружал себя образованными людьми.

В XVIII в. усиливается агрессия Ирана на Кавказе. В 1741 г. объединенные силы аварцев, лакцев, даргинцев и других народов Дагестана разбили полчища Надир-шаха в битве на склонах Турчи-дага. Здесь своей отвагой прославился младший сын Чолак Сурхай-хана Муртазали-бек. В песнях и преданиях говорится, что он так сильно бился с иранцами, что вследствие неимоверных усилий его руку поразил тяжелый недуг, от которого он и умер.В правление другого сына Чолак Сурхай-хана - Магомедхана продолжались завоевательные войны в Закавказье, а при внуке - Сурхай-хане II казику-мухские владения были расширены за счет включения в них ряда лезгинских, рутульских селений и агульского сел. Буркихан. Правление Сурхай-хана II знаменательно также многолетней войной с русскими (1796-1820 гг.), которые завоевали Дагестан. 12 июня 1820 г. Казикумухское ханство было присоединено к России, а ханом Казикумухским назначен полковник Аслан-хан Кюринский.

Время его правления ознаменовалось появлением в Дагестане учения о мюридизме, проповедникам которого он тайно содействовал.Последним лакским ханом был Аглар-хан, отличавшийся грубостью и жестокостью в отношении своих подданных. В 1859 г. он умер, а в следующем году после реформы управления Казикумухское ханство было преобразовано в Ка-зикумухский округ, разделенный на четыре наибства: Кумухское, Вицхинское, Мукарское, Аштикулинское.В 1877 г., во время русско-турецкой войны, началось восстание горцев против русской власти в Дагестане, которое охватило главным образом Лакию, часть аварцев и даргинцев, но вскоре оказалось подавлено. Некоторых участников восстания казнили, остальные с семьями отбывали наказание в Псковской, Саратовской, Астраханской, Казанской и Тобольской губерниях. Имущество сосланных конфисковали или разграбили. После пятилетней ссылки, по манифесту императора Александра III, оставшиеся в живых получили разрешение вернуться домой и, оказавшись без средств к существованию, пополнили ряды торговцев и ремесленников.После реформы 1861 г. в России в русло капиталистического развития в числе других национальных окраин оказывается втянутым и Дагестан.

Торговые связи Дагестана развиваются как с соседними областями Кавказа, так и с Центральной Россией, усиливается отходничество, в том числе и в Лакни. Отходничество, с одной стороны, давало возможность прокормиться определенной части населения, с другой, способствовало проникновению в культуру народов Дагестана, в том числе и лакцев, элементов культуры других народов.Хозяйство. Древнейшими занятиями лакцев являлись земледелие, животноводство, разнообразные ремесла и домашние промыслы. Вследствие сильно изрезанного горного рельефа Лакия бедна удобной для возделывания землей. Но и имеющиеся сельскохозяйственные угодья были малоплодородны и не могли прокормить все население. Своего хлеба лакцам хватало на два-три месяца, поэтому приходилось прикупать его у лезгин предгорья, у кумыков, а также завозить из Закавказья. Так, в Казикумухском округе при пересчете выращенного в 1891 г. урожая на душу населения приходилось 0,11 четверти (примерно 20 кг) хлеба. Население могло прокормиться собственным хлебом 0,69 месяца или 0,08 года (Бутаев, 1891).

Земледелие было террасным и склоновым. Основными культурами, которые возделывались здесь, являлись голозерный ячмень у, ячмень хъва, просо ши, пшеница лач1а, горох хъюру, овес нихъа, лен тургп, конопля. В начале XX в. в северной части Л акта - Вицхинском магале - стали культивировать кукурузу.Культура земледелия у лакцев имела свои устоявшиеся традиции и навыки, выработанные веками. Господствовала трехпольная система земледелия, на которую наложило свой отпечаток малоземелье лакцев; широко использовалось также чередование культур. Пахотное поле делилось на три части, а если имелось несколько участков, то через каждые два года на третий один из участков оставлялся под “черный пар”. Его перепахивали после того, как остальные участки весной засевались; затем, дав вырасти траве, в середине лета его снова перепахивали. В третий раз его перепахивали в конце августа - начале сентября, а дней через десять засевали озимой пшеницей, чтобы уже к началу осени появились всходы.

Рачительный хозяин помимо этого обязательного вспахивания старался производить дополнительную вспашку пара через определенные промежутки времени, до 6-7 раз. Традиционное орудие вспашки - рало хъарас.Участки, предназначенные под засев весной, удобрялись навозом и золой, их разбрасывали по полю сразу после первой весенней вспашки, на следующий день пашню засевали: крестьянин равномерно разбрасывал зерно по полю, затем горским плугом заделывал его, прикрывая землей. При этом удобрение также оказывалось внутри.Сев был чисто мужской работой, прополкой занимались женщины. Для начала жатвы назначался определенный день. Использовали для жатвы серп мюгь местной работы и покупные, а также маленькие косы (косовидный серп) мирх. Жали Женщины, а мужчины связывали снопы.Молотили зерно на специально подготовленных токах молотильными досками, которые обычно тащили быки, иногда - лошади. Хорошим считался урожай в том случае, если один вьюк снопов давал 2 сабы пшеницы (приблизительно 1,5 пуда). Иногда вьюк давал больше двух саб, а три сабы считались необыкновенно высоким урожаем (Омаров А., 1870. С. 23).Животноводство, как и земледелие, было одним из древнейших и важнейших занятий лакцев.

Развитию его способствовало обилие прекрасных альпийских пастбищ, хотя тормозом являлось отсутствие зимних пастбищ и необходимость отгона скота на равнинные земли.В XIX - начале XX в. у большей части населения имелся крупный рогатый скот, а также лошади, ослы, но крупный скот из-за недостатка кормовой базы держался исключительно для нужд семьи. Улучшением его породности почти не занимались. Современники отмечали невзрачность и малорослость местной породы при большой выносливости. Средняя удойность местных коров зимой составляла всего лишь четыре-пять стаканов молока в день, летом - семь-восемь, иногда - десять. В 1889 г. в Казикумухском округе насчитывалось 21 604 головы крупного рогатого скота (Казикумухский округ, 1890).За лето скот хорошо отъедался, так как горные травы и сено с альпийских пастбищ были превосходного качества, очень питательны и богаты белковыми веществами. Однако из-за нехватки сенокосных угодий - в 1911 г. в Лакии на одну голову скота приходилось всего 0,16 десятины сенокосов и пастбищ (ГАРД. Ф. 7. Оп. 1. Д. 25. Л. 22) - заготовленного сена было недостаточно для зимнего прокорма, поэтому скот всю зиму кормился преимущественно соломой (мякиной).Неблагоприятные условия содержания, недостаток кормов делали местный скот очень восприимчивым к заболеваниям, особенно таким тяжелым и заразным, как чума.

В 1885 г. в округе чумой болело 2763 головы скота, а выздоровело всего 306 голов (Казикумухский округ, 1890).Широкое развитие имело овцеводство, которым население занималось издревле. На это указывает то, что общее количество названий овец доходит до 40. Они даются в зависимости от цвета, возраста и других характерных признаков овец. В конце XIX в. возрастает товарность овцеводства и оно приобретает крупный размах. Отдельные владельцы скота сосредоточивают в своих хозяйствах по нескольку тысяч овец. В конце XIX в. К.Ф. Ган сообщал о жителях нынешнего Ку-линского р-на: “Казикумухцы этого района все довольно состоятельны; они занимаются хлебопашеством и скотоводством. У многих есть от 3000-4000 штук овец и до ста и более лошадей; шерсть на месте перерабатывается на ковры, сукна, бурки и т.д. или же продается с выгодой, по 9 руб. за пуд” {Ган, 1902. С. 76).Развитие овцеводства было связано с возросшими потребностями рынка в конце XIX - начале XX в. Из года в год увеличивалось количество поставляемой на общероссийский рынок животноводческой продукции. Рост этот происходил в основном за счет овцеводства.

Так, в 1902 г. Казикумухский округ вывез на внешний рынок около 6 тыс. овец и 880 пудов шерсти, а в 1904 г. -17 575 овец и 9105 пудов шерсти. Мясо вывозилось главным образом в промышленные районы Закавказья и Северного Кавказа, а шерсть в текстильные центры: в Москву и Иваново-Вознесенск (Османов Г.Г., 1965. С. 71). На месте овечья шерсть шла на изготовление сукон.Овцеводство имело отгонный характер, владельцы большого числа овец перегоняли их на плоскость; часть овец зимовала в горах на специальных хуторах, довольствуясь порослью на солнечных склонах и стерне. Достаточно часто случались падежи скота. Так, по данным 1888 г., в округе от общего количества 182 тыс. голов овец от бескормицы пало 80 тыс.; причем одно только сел. Чукна потеряло 30 тыс. голов (Казикумухский округ, 1890). Тем не менее овцы были здесь самым доходным видом скота.В традициях, связанных с уходом за скотом, содержанием его, использованием в хозяйстве, у лакцев имелось много общего с другими народами Дагестана.Наиболее распространенные кустарные промыслы были связаны с обработкой металла. Изделия лакцев - ювелиров, медников, оружейников - пользовались спросом у всех народов Дагестана.

Большой прочностью и изяществом отличались клинки лакских мастеров Чаргада (ХУП-ХУШ вв.), Абдуллы Аки-ева (XVIII в.), Гузуновых (XVII - начало XX в.) и др.Располагая самым примитивным инструментарием, наибольшего мастерства лакцы достигли в обработке драгоценных металлов. Они изготавливали из золота и серебра всевозможные украшения для женщин: кольца, серьги, пояса, ожерелья, браслеты, головные и нагрудные украшения и т.д. Лучшими считались мастера-ювелиры селений Кумух, Табахлу, Кара, Кунди, Унчукатль. На Всероссийской кустарно-промышленной выставке в Петербурге в 1902 г. один житель Кумуха получил большую серебряную медаль за художественность и высокое техническое совершенство ювелирных изделий. Малыми серебряными медалями были награждены два жителя Кумуха: один за золотую насечку по стали, за красоту рисунков насечки и чистоту работы, другой - за красоту и хорошие технические качества изделий. На этой же выставке житель сел. Щара Казикумухского округа получил малую серебряную медаль за “очень хорошие медные изделия” (Обзор Дагестанской области... 1904. С. 70).

Изделия лакских мастеров славились на Кавказе и за его пределами: в центральной части России, Средней Азии, Турции, Иране и других странах, где по многу лет жили и работали отходники. Известен случай, когда братья-ювелиры из Кумуха, поехавшие со своими изделиями в Абиссинию, стали там министрами при дворе правителя-негуса.Повсеместно в Дагестане пользовались спросом гончарная посуда и утварь, производимые мастерицами лакского сел. Балхар. По официальным данным, в начале XX в. балкарские кустари производили ежегодно до 6000 штук гончарных изделий. Балкарская посуда отличалась чрезвычайной тонкостью стенок и по технике считалась наилучшей на Кавказе.Домашними промыслами в основном занимались женщины. Изготовление сукон, производство паласов, вышивание золотой и серебряной канителью по сукну, шелку, коже, изготовление волокна также были женским занятием.Обработка шерсти и производство изделий из нее требовали долгого и кропотливого труда.

Производились прекрасные тонкие сукна, отличавшиеся большой прочностью, которые шли на шитье черкесок и женской одежды, и более грубые, употреблявшиеся для изготовления повседневной одежды. Сукно ткалось из овечьей шерсти естественного цвета, а для изготовления паласов шерстяные нити красили, используя местные растительные красители собственного производства.В XIX в. получает развитие золотошвейное дело. Вышивкой украшаются женские головные уборы, одежда, конская сбруя, кисеты для табака, переметные сумки, футляры для Корана, накидки на сундуки и т.п. Известными мастерицами-выщивальщицами в конце XIX - начале XX в. были женщины из семьи Акние-вых, Муслимат Мусалаева, Ата-бава, Тамари Муркелинская - все из Кумуха.Материальная культура. В материальной и духовной культуре лакцев и других дагестанских народов много общего. Для своих поселений лакцы традиционно выбирали места, непригодные для использования в качестве сельскохозяйственных угодий (выход скалы, острый гребень горы). Большое значение они придавали близости земельных угодий: каждое селение имело невдалеке более или менее ровный участок пашни, а также места для выпаса скота.Не менее важным фактором, определявшим характер заселения, была близость воды.

Однако для того чтобы поить скот зимой, а также пользоваться водой при земляных и иных работах, традиционно создавали искусственные водоемы, где скапливалась дождевая и талая вода. Эти водоемы составляют характерную черту лакского поселения.Селения, как и дома в них, ориентировались обычно на юг и юго-восток для возможно полного использования солнечного тепла. Немаловажным фактором, определявшим характер заселения, был оборонный. Форма и планировка лакских поселений тесно связаны с топографическими особенностями местности. Общественными центрами селения являлись мечеть и го декан.По преданиям, многие аулы образовались из небольших тухумных поселений, объединившихся в одно селение. Часто названия этих отдельных тухумных поселений сохраняются в названиях кварталов больших селений. Так, по преданию, сел. Кумух образовалось в очень давнее время путем объединения сел на месте обширного кладбища, на котором хоронили покойников из окружающих селений. Лакцы собирались здесь на большое вече -къун макхъ, от которого и произошло название “Кумух” (Г-м-к в арабской транскрипции). Время возникновения Кумуха определить трудно, но уже в 1Х-Х вв. арабские авторы говорят о нем как о крупном населенном пункте. В названиях трех из семи кумухских кварталов, по-видимому, сохранились наименования тех поселений, из которых образовался Кумух: Ч1илейми, Щувади, Чуращи (Булатова, 2000. С. 170).

Процесс образования в Дагестане крупных территориально-тухумных поселений исследователи относят главным образом к XI- XIV вв. (Гаджиева, Османов, Пашаева, 1967; Агаширинова, 1978). Каждый квартал вначале представлял местожительство одного тухума. Образование территориально-тухумных поселений было вызвано к жизни разложением патриархально-родовых отношений, необходимостью повышения обороноспособности.Значительная стабилизация политического положения, развитие производительных сил, рост народонаселения и необходимость освоения новых земель обусловили возникновение отселков, в которых господствовал соседский принцип расселения. Наиболее ранним является образование отселков с земледельческо-скотоводческим направлением хозяйства. Например, таким отселком от сел. Табахлу было сел. Убра. Большинство же отселков возникло как результат развития скотоводства, в частности овцеводства (селения Бярних, Ула-Ур-та, Чаккал-мащи, Тукатул, Тукра и др.).

Основателями ряда селений-хуторов считают лиц, изгнанных в результате кровной мести из родного аула (селения Шовкра, Мукар). Если судить по преданиям, были хутора, образованные в целях обороны: сторожевые посты, охранявшие Лакию от внезапных вторжений, со временем разрослись в большие селения (Куба, Турчи, Кара и др.).В годы советской власти происходит разрастание поселений в сторону пологого склона или подошвы горы, на крутом склоне которой они раньше располагались. Начался этот процесс со строительства школ и советских учреждений на более ровном, удобном месте. Затем постепенно там же сооружались жилые дома. Таким образом во многих старых селениях появились новые кварталы, застроенные зданиями школ, больниц, домов культуры, кинотеатров, различных учреждений, магазинов, столовых, жилыми домами (Кумух, Вачи, Кули, Унчукатль). Эти новые кварталы с широкими прямыми улицами, с зелеными насаждениями представляют резкий контраст со старой частью селений. Изменился общий внешний облик селений. Ныне даже в самом отдаленном лакском селении большинство домов имеет шиферные и железные крыши, большие окна, просторные застекленные веранды.

Самым ранним типом жилища лакцев являлся одноэтажный однокомнатный дом, врезанный в склон горы. Для XIX в. характерными были двух- или трехэтажные многокомнатные жилища, но основная жизнь семьи проходила обычно в одной комнате, где разводили огонь и готовили еду. Для выпечки хлеба и приготовления пищи использовалась глинобитная печь к1ара в форме усеченного конуса. В зимнее время в углубление перед топкой выгребали из нее часть горячих углей, и семья садилась вокруг него и грелась.Особенность традиционного лакского жилища, не встречающаяся нигде более в Дагестане и на Кавказе, - обогреваемая глинобитная лежанка, в основании которой каменными плитами был выложен дымоходный канал, начинавшийся от печки кара, вмазанной в лежанку с ее передней стороны; он был устроен таким образом, чтобы теплый дым равномерно обогревал всю лежанку. Эта весьма экономичная для горского жилища система обогревания напоминает китайский кан, корейский ондолъ.

Остатки ее обнаружены археологами в жилищах верхнегуниб-ского поселения эпохи бронзы и на Сигитлинском городище, датируемых серединой I тыс. до н.э. (Котович, 1965. С. 56-57; Бредэ, 1956; Канивец, 1956).Мебели в традиционном лакском жилище не было. Постельные принадлежности укладывали в глубокие ниши в стенах. Нарядная одежда членов семьи, украшения, приданое хозяйки и дочери хранили в покупных сундуках.Для посуды и мелких предметов обихода на стенах хозяйственной комнаты под потолком конструировались узкие полки ч1аму, для крупной керамической посуды и тяжелой медной утвари использовались широкие глинобитные полки ляргъунтив. Обязательным элементом интерьера хозяйственной комнаты были деревянные лари су для зерна и муки и балхарские или сулев-кентские глиняные сосуды большого размера того же назначения; в них могли хранить и молочные продукты (сывороточный уксус, сыр в рассоле и т.п.). В каждом доме обязательно имелась комната, обставленная лучше других, в которой обычно принимали гостей. Полы ее застилались коврами и паласами, стены завешивались плотными тканями.

В конце XIX - начале XX в. в лакских селениях строятся красивые дома из обработанного камня с навесными балконами и галереями, украшенные фигурными столбами и резьбой по дереву и камню, в них появляются отдельные предметы мебели: кровать, стол,стулья.В двухэтажном доме хозяйственные помещения - хлев, сеновал - находились на первом этаже, в трехэтажном доме первый этаж отводился под хлев, второй - под сеновал и третий - под жилье. В помещениях первого этажа использовалась арочная конструкция, ее применяли и при строительстве оконных проемов в хозяйственных помещениях и сооружении коробки ворот.В последние десятилетия в лакских селениях благодаря привозному строительному материалу построено много новых домов усадебного типа с вынесением хозяйственных построек за пределы жилого комплекса. Наблюдается строгая тенденция к уменьшению количества хозяйственных построек.Значительно изменился интерьер лакского жилища: кровати, столы, стулья стали непременной принадлежностью каждого дома. Кроме того, нередки и случаи приобретения мебельных гарнитуров, особенно молодыми семьями.

Однако наряду с новыми предметами обстановки во многих домах можно встретить сундук, обитый жестью, на котором уложены редко употребляемые постельные принадлежности.Прочное место в интерьере жилища в настоящее время заняла радиотехни-ка, телевизор, в отдельных случаях и видеотехника.Одежда лакцев шилась из местной выделки сукон и привозных хлопчатобумажных и шелковых тканей. Белья ни мужчины, ни женщины вплоть до конца XIX - начала XX в. не знали. Нательной одеждой мужчин служила рубаха туникообразного покроя, сшитая из хлопчатобумажной ткани, с круглой окантовкой ворота, с прямым разрезом спереди, застегивавшаяся на одну пуговицу. Штаны шились из грубого местного сукна с неширокими штанина-мии. Поскольку белья не было, штаны имели бязевую или ситцевую подкладку. Они носились на вздержке: у более состоятельных в рубец на талии вделывался специальный тканый кушак, у бедных - грубый шерстяной шнур. Верхней одеждой мужчин были бешмет и черкеска северокавказского типа. Бешмет ккуртту — это распашная одежда длиной до колен и ниже, имевшая воротник-стойку и застежку встык на крючки от ворота до пояса. Нарядный бешмет по вороту и разрезу спереди украшался тесьмой. Для стариков “ккуртту” шился на ватной подкладке.

Черкеска чухъа носилась с газырями и ременным поясом, украшенным серебряным набором. Черкеска и бешмет северокавказского типа являлись канонизированной формой одежды дагестанского горца во второй половине XIX в., прочно вошедшей в обиход в период Кавказской войны. Однако в более раннее время лакцы, как и другие горцы Дагестана, носили поверх рубахи или бешмета распашную одежду с открытой грудью без газыршщ, застегивавшуюся на талии, и с откидными рукавами, похожую на одежду грузинских дворян, которая так же, как и более поздняя северокавказского типа черкеска, называлась “чухъа”. В начале XX в. в моду входит так называемая кавказская рубаха, на которую без бешмета надевают черкеску; она же как самостоятельный элемент костюма, как верхняя одежда носилась поверх штанов, подпоясанная ременным поясом.Теплой одеждой служила шуба двух видов: приталенная, надеваемая в рукава рабочая шуба, и большая, длиной до пят, шуба-накидка с длинными ложными рукавами. Вместо плаща употреблялся (особенно часто пастухами) къава-лей - распашная одежда из войлока туникообразного покроя с длинными рукавами.

Обязательной принадлежностью всадника являлась бурка, самодельная или покупная андийская.Головным убором мужчин была папаха, размеры и высота которой зависели от господствовавшей на Кавказе моды, однако повседневным головным убором большей части мужчин служила так называемая чабанская папаха, дожившая до наших дней.На ногах лакские мужчины носили местного изготовления сафьяновые сапоги, мягкие чувяки до икр, поверх них надевали кожаные калоши. Дома и в мечети мужчины носили пашмакьру — обувь без задника на деревянной подошве. Рабочей обувью были чарыки бурчул усру из грубо выделанной кожи крупного рогатого скота. Изготовлением кожаной обуви занимались в селениях Шов-кра, Говкра, Куркли, Куба. Обувь шовкринских мастеров пользовалась спросом во всем Дагестане. Зимой мужчины и женщины носили войлочные сапоги, подошва которых подшивалась шестью-семью слоями простеганного войлока. Женская войлочная обувь отличалась от мужской главным образом наличием на ней вышивки и украшений из кожи.Женская одежда, по сравнению с мужской, была более оригинальной и разнообразной; в некоторых случаях она имела свои локальные варианты, чего нельзя сказать о мужской одежде.

Повседневная одежда лачек состояла из широкого и длинного туникообразного покроя платья-рубахи, которое в некоторых селениях носили подоткнутым на бедрах в штаны, и штанов с неширокими штанинами, которые, однако, в составе нарядного костюма отличались более значительной шириной. Эта одежда шилась из бязи, ситца или сатина: для девушек и молодых женщин - ярких расцветок, для пожилых - темных. В XIX в. редко кто из женщин, даже из зажиточных семей, имел больше одного платья. Нарядное платье повторяло покрой повседневного, но шилось из шелковых тканей, бархата, парчи ярких цветов. Оно украшалось разноцветными шелковыми лоскутами в форме трапеций и квадратов, которые нашивались на края подола и по вырезу ворота. К нему пришивали также серебряные пуговицы, бляхи, золотые и серебряные шнуры и галуны. У женщин из богатых семей подол, грудь, низ рукавов платья-рубахи и штанин украшались золотым шитьем. Во второй половине XIX в. в качестве нарядной одежды у лачек появляются распашные платья покроя “бузма” с узким лифом, широкой юбкой и колоколовидными или откидными рукавами, которые носили с нарядной рубахой. В начале XX в. вошли в употребление отрезные в талии платья со сборкой.

Путешественники и исследователи в конце XIX столетия отмечали, что костюм женщин из знатных семей приближался к европейскому.В одежде лакских женщин большое место занимали украшения из золота и серебра: пояса, кольца, серьги, а также налобные, нагрудные, украшающие низ подола и рукавов сочетания блях и цепочек. В украшениях использовались жемчуг, кораллы, драгоценные и полудрагоценные камни.Теплой одеждой женщин были овчинные шубы: надеваемые в рукава рях/у и короткая шуба-накидка с ложными рукавами бартукъ. Последняя сохранила свою популярность до наших дней в селениях современного Кулинского р-на. Помимо шуб местного изготовления, женщины из знатных и зажиточных семей носили привезенные из центральной части России нарядные бархатные шубы, подбитые дорогим хорьковым мехом.Головной убор лачек состоял из наволосника бак1бях!у в виде незашитого с двух противоположных сторон мешочка и всевозможных простых, шелковых, парчовых платков. Лачки некоторых селений (Вихли, Балхар и др.) вместо платков носили головное покрывало-полотнище ч/иич/у.Обувью в древности для женщин служили поршни хачалай; в XIX - начале XX в. их носили на полевые работы, положив внутрь сухое сено.

В конце XIX -начале XX столетия женщины носили на ногах туфли паишакъру без задников и на высоких каблуках. Зеленого цвета пашмикъру в некоторых селениях лакцев были одним из атрибутов наряда невесты. Шили их на месте, но нарядные пашмакъру часто привозили из Азербайджана и Средней Азии. Под эту обувь невеста надевала мягкие сафьяновые чувяки из покупной кожи. Девушки носили и сапожки из желтого сафьяна на каблуках, сшитые лакскими сапожниками. В быту женщины всех возрастов носили калоши, у которых передняя часть шилась из мягкого сафьяна, а задник - из грубой кожи. Зимней обувью были войлочные сапоги.В пище лакцев использовались главным образом мясо-молочные и мучные блюда. Подсобное значение в питании имели привозные фрукты и дикорастущие съедобные травы. Овощей в рационе лакцев имелось мало, это главным образом лук, чеснок, отчасти морковь и тыква, позже и картофель.Одним из самых популярных блюд лакской кухни являлся хинкал - особым образом сформированные кусочки теста, сваренные в мясном бульоне и подаваемые с чесночной приправой.

Формы и размеры хинкала были разнообразными. Важный компонент этого блюда - свежее или вяленое мясо.Большое место в пище лакцев занимали пироги буркав со всевозможными начинками; творожной, мясной, солодовой, тыквенной, травяной. На начинку пирогов шли крапива, молодые листья лебеды, дикого лука, черемши, конского щавеля. Пироги пекли на железном листе, смазывая их по мере готовности. Эти же виды начинок, кроме солодовой и тыквенной, использовались и для пельменей. Редким, сезонным блюдом были пельмени с начинкой из молозива первых доек после отела коров. Роскошным блюдом считались пельмени с яичной начинкой.Широкое распространение в повседневном быту имели каши из муки и круп. Наиболее древней можно считать кашу из толокна, как и вообще любые блюда из него: лингвистические и археологические данные свидетельствуют, что перерабатывание зерна в толокно предшествовало его размолу в муку.В народной кулинарии лакцев супов было немного, а в некоторых селениях вплоть до начала XX в. их вообще не знали; мясным бульоном без заправки запивали другую еду.

Там, где готовили супы, они бывали с пшеничной крупой, горохом, чечевицей, рисом, позже - с фасолью на мясном бульоне.Наибольший интерес представляют кушанья, использовавшиеся во время различных обрядовых действий. Непосредственно перед свадьбой в доме невесты, куда собиралась вся женская родня девушки, совершался обряд кройки платьев для неё и затем обряд душ шабитан - “посад” невесты. Участниц и того, и другого ритуалов угощали кисло-сладкой мучной казней бу-руссануйх курч. приготовленной на соке кураги и заливаемой при употреблении сладким урбечем. Ею же кормили всех женщин, пришедших с поздравлениями в дом жениха на второй день после привода туда невесты. Свадебными и праздничными считались сладости: халва, орехи или конопляное семя в меду. Халва играла важную роль в различные моменты свадебной обрядности. Ночь перед началом свадьбы лакцы некоторых селений называли бакъухрал хху - ночь халвы. В этот вечер невесте приносили подарки от жениха и основным угощением для пришедших сюда была халва. Кроме того, халву, отправленную из дома невесты в первую ночь свадьбы, разрезали в '.доме жениха на третий день свадьбы, и все его родственники вместе с другими подарками от невесты получали и по куску этой халвы.

Халва являлась обязательным и важным компонентам свадебного стола невесты. Ею угощали женщин, пришедших поздравить с первенцем-сыном, а также готовили при исполнении похоронных и номинальных обрядов.Можно упомянуть еще об одном лакомстве, использовавшемся в прошлом только в один из моментов свадебного торжества - кШянна, Это было что-то вроде леденцов-тянучек в виде спирально закрученных палочек, которые получали в результате длительной варки меда до загустения с добавлением в него для аромата гвоздики, муската, корицы. Их готовила аьрх!ял-щар - женщина, опекавшая невесту весь свадебный период, и наделяла ими пришедших за невестой из дома жениха. Эту же медовую массу, но большего размера, закрученную так, что получалось подобие птичьего силуэта (шщ1ал *сыгкъну - “медовая куропатка”) посылали из дома невесты жениху, если в промежуток времени между обручением и свадьбой вклинивался праздник весны.На свадебный стол невесты, во время праздников, а также для путника, отправлявшегося в дальнюю дорогу, выпекали из сдобного теста лакомство, называвшееся “военным хинкалом” {аьрен гъавккури) и пельмени с начинкой из ореха и изюма (гът~хул~т1чт1ул ххушс!ру); и то и другое жарили в масле.Из сдобного же теста к празднику весны лакцы выпекали особые хлебцы в форме человека, животных, птиц, которые в другое время не готовились.

Они назывались борта, аборта, лицевая часть их украшалась ядрами грецких орехов, изюмом,, курагой, финиками, которыми обозначались отдельные элементы лида и туловища или животного. Хлебца "барта" были столь обязательной принадлежностью праздника весны, что в народе ночь весеннего равноденствия называлась бартрал хху (“ночь барта”). В день праздника весны обычно проводили обряд преломления “барта”: дети с этим хлебом шли в дом родственников; старший в доме, взяв “барта” у ребенка, разламывал его пополам и возвращал вместе с каким-нибудь небольшим подарком (носовой платок, лакомство, сухофрукты И Т.Д.).Обязательным блюдом праздника весны была каша къурункъуса из пшеничной крупы, крупно молотой на ручных жерновах, в которую при варке .клали вяленые языки или куски сушеного мяса. Это блюдо подавалось с кислым молоком, приправленным чесноком. Его называли еще къатта тату (способствующий загустению в доме), т.е., готовя его на этот праздник, надеялись, что в доме целый год будет достаток.Традиционный напиток лакцев - буза дукъра гьян, которая до появления чая употреблялась повсеместно и весьма интенсивно. Это был слабохмельной напиток с несложной технологией производства, получаемый способом само-брожешга мучной массы без добавления инородных катализаторов, в меру тонизирующий и питательный. Молодая буза - слабокислая и пенистая, ее любили женщины.

На свадьбах и в других торжественных случаях шел, в употребление и другой напиток - медовая брага мачт, имевшая сладковатый вкус и значительную крепость.В качестве ароматных напитков, а также с лекарственной целью употреблялась настои мяты, тмина, чабреца, шиповника, отвары сушеных абрикосов, барбариса.Семья, и семейная обрядность. Основной формой семьи у лакцев в XIX в., судя по письменным источникам и полевому материалу, была малая семья, состоявшая из брачной пары с детьми и родителями мужа. Членами такой семьи могли быть незамужние ш неженатые сестры и братья мужа.Сыновей в семье обычно отделяли по мере их женитьбы; для них выделяли отдельные комнаты в том же доме, если только имелась возможность для этого. Во многих случаях старались приобрести для отделившегося члена семьи дом поблизости или земельный участок по соседству для постройки жилища. При отделении сыновей в отцовском доме оставался младший сын, который до конца жизни содержал родителей,Однако есть свидетельства о бытовании у лакцев в XIX - начале XX в. я не-разделнвшихся семей, состоявших из родителей, детей, внуков, правнуков и насчитывавших 20-25 и более членов.

Такой тип больших семей’в кавказоведении называется “отцовская большая семья”: главой ее был отец, который распоряжался всем имуществом семьи, распределял средства по различным статьям, руководил деятельностью взрослых членов семьи, особенно мужчин. Он имел право наказывать и поощрять отдельных членов семьи. Над женской половиной дома властвовала мать. После смерти отца вся полнота власти переходила к матери, а после ее смерти всеми делами семьи ведали старший сын и его жена.Такая семья проживала в одном доме, иногда по размеру не рассчитанном на значительное количество членов семьи. Если в доме было несколько комнат, то в отапливаемой комнате спали старики. Иногда с ними оставались внуки и правнуки, за исключением самых маленьких. Супружеские же пары вместе с грудными детьми удалялись на ночь в неотапливаемые помещения. Но так как зимой мужчины чаще всего бывали в отходе, а дома оставались старики и женщины, то зимой все спали в одной теплой комнате.Питалась такая семья из одного котла. Традиционные лакские семьи были среднедетными.

Рождаемость в прошлом не ограничивалась, но из-за болезней, суровых условий быта, низкого жизненного и культурного уровня выживали немногие из родившихся детей, так что средняя детность составляла два-четыре ребенка на семью. Традиции среднедетности, хотя и на другой основе, сохраняются и в современной лакской семье.Наиболее распространенная форма брака у лакцев - брак сватовством, но еще в XIX - начале XX в. сохранялись в пережиточном виде, хотя и практиковались очень редко, и такие древнейшие формы заключения брака, как похищение, похищение прикосновением, брак “убегом”, левиратные и сороратиые браки. Браки между родственниками были предпочтительны, но не обязательны: большую роль играли сословные предпочтения и ограничения. Браки в прошлом заключались преимущественно по выбору и желанию родителей, прежде всего отца; молодые же люди, особенно девушки, не имели права голоса в этом вопросе.С установлением советской власти основой брака стали равенство, добровольность, взаимное уважение вступающих в брак; авторитарные порядки в семье уступили место демократическим.

В настоящее время главный стимул для вступления в брак - личное чувство, хотя встречаются браки и по стереотипу поведения (“потому что все так делают”), и по расчету.С мотивацией брака связан идеал будущего супруга. Определяющими факторами, по которым выбирают сейчас брачного партнера, являются его личные, моральные качества. Однако и в старину, и ныне трудолюбие, хозяйственность принадлежат к обязательным качествам идеального супруга.У лакцев, как и у других народов Дагестана, свадьба представляет собой длительный и сложный процесс. Свадебные обряды при общем сценарии имели в разных селениях свои варианты. Собственно свадьбе предшествовали ритуалы, связанные с выбором девушки-невесты, ее сватовством и обручением. Непосредственно перед свадьбой невеста подвергалась недельному затворничеству, во время которого она постоянно находилась в обществе подруг, развлекавших ее и шивших для нее свадебную одежду. Затем она переходила в дом аърхЫл щар - женщины из числа родственниц, избранной родителями невесты на весь свадебный период, чтобы опекать ее.

За несколько дней до свадьбы в другой дом - к своему опекуну - переходил и жених. Из этих домов жених и невеста осуществляли ритуальное посещение своих родственников по их приглашению, которые обставляли эти приемы со всевозможной пышностью. Хозяева старались не только хорошо угостить молодых людей с их свитой, но и организовать для них развлечения: приглашались музыканты, певцы, здесь молодежь проводила время в танцах, играх, рассказывании забавных историй.До начала свадьбы проводился обряд религиозного оформления брака -магъар. На заключение магьара требовалось согласие жениха и невесты, выраженное при двух поверенных, а также согласие родителей или ближайших родственников при их отсутствии. Магьар предусматривал обеспечение жены на случай смерти мужа или развода некоторым количеством денег.В день перехода невесты в дом жениха или в предшествующий этому вечер несколько женщин от нее шли в дом юноши и совершали там обряд занавешивания угла комнаты, предназначенной для молодых; здесь должна была находиться их брачная постель. В это же время несли туда часть приданого невесты, чтобы обставить им комнату молодых. В вечер, предшествующий проводам невесты в дом жениха, у невесты устраивались танцы с приглашением сельской молодежи. После танцев, на которых присутствовала и невеста с подругами, незамужняя и неженатая молодежь оставалась на всю ночь здесь же и проводила время в играх и развлечениях. В некоторых селениях эти сборы назывались бей-аутулухун бат/ин - “собраться за адьчиками (бабками).

В комнате молодежь располагалась у двух противоположных стен: отдельно девушки и юноши. Каждый присутствовавший бросал альчик в порядке очереди, и тот, чей адьчик попадал в штрафное положение, должен был выполнить пожелания присутствовавших: спеть, станцевать, рассказать что-нибудь смешное, назвать имя нравящегося юноши (девушки), подражать повадкам какого-нибудь животного и т.п. Невыполнение наложенного штрафа влекло изгнание с вечеринки. Игра, продолжавшаяся всю ночь, прерывалась угощением и танцами.В день свадьбы, которая начиналась одновременно в домах жениха и невесты, во второй половине дня от жениха посылали делегацию за невестой. В некоторых селениях послов к невесте с приглашением трогаться в путь отправляли несколько раз. Они пели у ее дома песни, содержащие ей похвалу, приглашали ее к выходу. Свадебный кортеж невесты составляли мужчины и женщины, посланные за ней от жениха, ее подруги, опекунша, а также многочисленные родственницы и родственники и просто зрители. Сопровождавшие невесту женщины несли факелы, светильники или горящую лампу, если даже процессия двигалась в светлое время дня, а также сундуки или узлы с приготовленной едой, разнообразными печениями, которыми в первую брачную ночь должны были угощаться жених, его друзья и опекун, провожавшие его к невесте, а на следующее утро украшали стол в комнате новобрачных.

Выходя из родительского дома, невеста брала с собой два хлебца, один из которых она бросала за воротами своего дома, другой - во дворе жениха, как только входила в него. Это символизировало желание невесты жить отныне в достатке в доме мужа, не нуждаясь в родительской помощи. При выходе из родительского дома и входе в дом жениха перед свадебной процессией невесты жгли костры; они могли также разжигаться многократно но пути следования свадебного поезда. Молодежь села преграждала путь свадебному поезду, от них аьрх1ял щар откупалась хлебом и халвой. Перед домом жениха расстилали ковер, по которому молодая входила в дом. Ковер этот поступал в ее собственность, как и скотина, которая выводилась ей навстречу и которой тут же отрезали кончик уха.У ворот невесту встречала будущая свекровь со словами “Да принесешь ты к нам благополучие, счастье и богатство, да не умрешь ты, пока не увидишь у своих колеи своих правнуков” и давала ей ложку меда и специально приготовленной сладкой воды из кувшинчика, после чего заставляла поглядеть в зеркало, Все это, по представлениям лакцев, должно было обеспечить молодой в доме мужа сладкую и светлую жизнь.Элементом встречи лакской невесты был и особый коллективный древнейший танец гиргичу, который исполнялся ближайшей родней жениха под особую мелодию, отличную от мелодий общераспространенной лезгинки.

Это был танец сбывшегося желания, исполнением его родня выражала свою радость по поводу того, что избранница семьи находится уже у порога их дома.Входящую в дом жениха невесту осыпали сладостями и зерном. Введя ее в предназначенное молодым помещение, сажали за занавеску на подушки. Опекунша стелила брачную постель и перекатывала по ней маленького мальчика с пожеланием иметь только сыновей.На следующий день в доме молодого продолжалось веселье, к молодой приходили женщины с поздравлениями, а родственники мужа одаривали ее деньгами или украшениями. И сама молодая тоже их одаривала в соответствии с полученными подарками.В один из последующих дней происходил обряд приобщения молодой к труду: подруги и родственницы вели ее за водой к источнику. Сопровождавшая их аьрх1ял щар раздавала встречным куски хлеба с халвой.Через несколько дней после окончания свадьбы или по прошествии нескольких месяцев молодых приглашали к себе родители новобрачной и после угощения богато одаривали их подарками.Особо следует отметить зрелищно-развлекательную часть свадебного церемониала у лакцев, которая выражалась главным образом в действиях ряженых. Ряженый, шут был непременным участником свадебного торжества всех народов Дагестана.

Свои функции ряженые выполняли обычно в день перевода невесты в дом жениха. Костюм ряженого состоял чаще всего из овчинной шубы, вывернутой мехом наружу и маски из овчины и войлока с приделанными к ней матерчатыми рогами, усами и бородой из овчины. Такие ряженые, выходя навстречу процессии с невестой, начинали кувыркаться, устраивали между собой потасовки, толкотню среди публики, могли разыграть небольшие бытовые сценки. Была и другая категория ряженых - аьрав и къазахъ, которые в некоторых лакских селениях участвовали во встрече почетных гостей из других населенных пунктов. Къазахъ - девушки, переодетые в мужские костюмы, несли подносы с подарками от гостей; аьрав - вымазанные сажей молодые люди - сопровождали их и старались схватить что-то с подноса. Между ними завязывалась шуточная борьба.Общественный быт. Множество игр и развлечений лакцев были связаны с праздниками, среди которых наибольшей популярностью пользовались: инт дей-диху (начало весны), хъурдаккаву (праздник первой борозды), гъи дейдиху (начало лета) (Булатова, 1971. С. 68-173; 1988). Праздник начала весны, он же -праздник встречи нового календарного года, был самым светлым и любимым у лакцев.

Он отмечался в дни весеннего равноденствия (21-22 марта) и сопровождался целым рядом ритуальных и развлекательных действий. Особенно деятельно готовились к нему дети: найдя глину особо хорошего качества, они лепили из нее множество глиняных шариков — пйурщи (ггйурби), в которые с двух сторон втыкались стебельки бурьяна, и засушивали. В ночь праздника ветки бурьяна поджигались и шарики с помощью специальной вязаной пращи метались с возвышенного места в сторону селения. Разжигалась костры и огни, и все лакцы, вплоть до больных и стариков, стремились перепрыгнуть через огонь, надеясь, что это принесет им избавление от болезней, невзгод и неприятностей провожаемого старого года. Обращаясь к огню костров, лакцы произносили пожелания богатого урожая зерна и трав, плодородия скота. Уголькам этих костров придавался магический смысл оберегов, а также средства, обеспечивающего плодородие; их разбирали жители и бросали под хлебный ларь, где они лежали до следующей весны. К празднику готовили специальные блюда и особые хлебцы.В ритуал праздника входили обрядовые гадания девушек.

В три праздничные ночи принято было класть под подушку корень травы дурмана, имевший форму человеческой фигуры, ядро грецкого ореха, каталку и лопаточку, используемые при изготовлении изделий из теста и т.д., что должно было навеять вещий сон гадавшей, по которому она определяла ожидавшие ее в этом году события. Кроме того, девушки гадали, подслушивая разговоры соседей, и по первой услышанной фразе узнавали свою судьбу на весь год: “сиди на месте” означало, что в наступающем году девушка замуж не выйдет, “поезжай”, “иди” - наоборот.Праздник первой борозды, который отмечался в зависимости от погоды в середине, 20-х числах или в конце марта, символизировал начало хозяйственного года, как бы открывая пашню для весеннего сева. До совершения обряда первого выхода плуга никто не имел права начинать весеннюю пахоту. Считалось, что урожай хлебов, обилие влаги для полей зависит от удачливости пахаря, проведшего первую борозду. Поэтому первым пахарем старались выбрать человека, известного “легкостью руки”. Пахарь, одетый в овчинную шубу мехом наружу, с запряжкой быков, тащивших плуг, выходил в сопровождении сельчан на близлежащий полевой участок и под градом комьев глины и снега, которым осыпали его мальчишки, проводил несколько борозд.

После этого следовало коллективное угощение сельчан мясом, хлебом и бузой на средства, собранные со всего села вскладчину. Праздник повсеместно сопровождался соревнованиями в скачках лошадей, беге юношей, девушек и детей. Лошадь, занявшую первое место в скачках, девушки обвешивали шелковыми платками. Все присутствовавшие на скачках награждали победителя определенным количеством зерна (до одного пуда). Хозяин победившей лошади устраивал угощение сельчан осенью, после жатвы. День первой борозды был древнейшим земледельческим праздником лакцев и других народов Дагестана и имел аналогии у целого ряда народов земного шара.Начало лета лакцы отмечали подъемом на горные вершины, жертвоприношениями там и молениями. Лакцы Кумуха и близлежащих селений ранним утром 22 июня поднимались на священную гору Вацилу, и при появлении из-за дальней горной гряды первого солнечного луча все прибывшие сюда произносили свои заклинания о здоровье членов семьи, о благополучии в семье и хозяйстве, о ниспослании урожая, о сохранении полей от градобития и засухи, об умножении стада; девушки высказывали пожелания о скором замужестве.

В момент полного появления солнечного диска начиналась церемония сапа между двумя отрогами горы Вацилу. Она состояла в том, что собравшиеся, двигаясь вприпрыжку, описывали круги между двумя отрогами горы. Затем принято было проходить через узкий каменный лаз на одном из склонов Вацилу. После этих ритуалов собравшиеся ели принесенные с собой кушанья, танцевали и веселились целый день.Органы сельского самоуправления составляли сход, совет старейшин хъунис-са. или марц! арамтал (доел, “честные мужчины”), кадий, глашатай, мангъуш, чауш, мюхчи, исполнитель ялурзу. На сельских сходах решались вопросы, касавшиеся всего селения: ремонт старых и строительство новых дорог, общественных сооружений (мечети, мосты, оборонительные сооружения), водных источников и т.н., использование и ежегодное перераспределение сенокосов и пастбищ, сдача и взятие в аренду сельской общиной пастбищных угодий, начало весенних полевых работ и регламентация их последовательности и сроков. Здесь же выбирались должностные лица сельской администрации и назначались кадий и муллы.Судебная власть возлагалась на старейшин, которых избирали из одних и тех же влиятельных фамилий, Количество их зависело от величины селения.

Они разбирали такие дела, как ссоры, драки без ранений, жалобы на потравы полей, назначали пастухов для сельского стада, определяли места для весеннего выгона И летнего выпаса, назначали штрафы за потраву летнего пастбища, за кошение тращы, определенными лицами до особого распоряжения старейшин.До 1868 г., когда было издано “Положение о сельских управлениях Дагестана”, в сходе участвовали все взрослые мужчины, а после утверждения “Положения” - один от дыма. Во главе сельского общества встал теперь старейшина юз-баши как официальный представитель власти. Избранный на сельском сходе, он утверждался в своей должности начальником Казикумухского округа. Старейшины сохраняли при нем только судебную власть.В общественном быту лакцев большое значение имели кровнородственные связи. Широкий круг лиц, объединенных родством по отцовской линии, называется тухумом. У лакцев для обозначения тухума существуют еще названия сак1а, агълу, лякъин. Самая близкая степень родства внутри тухума обозначается терминами уссур-ссу (“братья-сестры”), мачча-гъанмий (“родные — близкие”); дальнее родство обозначается словосочетанием къанкъ диесса (доел, “до которых доходит запах родства”) и самая дальняя, едва уловимая степень родства - кьункьал къанкъ (“запах запаха”).

Каждый тухум имел определенное название по имени какого-нибудь известного предка или основоположника тухума. Часто название тухума указывало место, откуда вышли основатели тухума, или место, где в течение определенного времени бывал кто-либо из членов данного тухума. Например, в Казикумухе были известны тухумы: Овгъаннахъул (афганцы), Нугьайхьул (ногайцы), Гьабишнахьул (абиссинцы), Аьмизгнхьул (амуз-гинцы) и др. Иногда тухумы получали наименования по случайному признаку, свойствам или действиям одного из основателей тухума. Так, известны тухумы Кьалияхъул (кьалия - растопленный курдюк), Укьаччухъул (ненаедающиеся), Таркнакьхъул (доел, тарк - кость, накъ - суп).В XIX в; тухумные связи, поддержка тухумом в ряде случаев играли значительную роль; многочисленный и сильный своей сплоченностью тухум был хорошей защитой для его члена, для твердого его положения в обществе. Круг родственников, входящих в понятие уссур-ссу, в науке обозначается термином “патронимия” - это братья и сестры, родные, двоюродные, троюродные и даже до пятого колена включительно.

Это близкие родственники - выходцы из одной семьи, родство которых между собой четко обозначено. Для названия этой группы родственников употребляется еще выражение ца къатлул инсантал -“люди одного дома”. Представители отдельных семей патронимии принимали самое активное участие во всех радостных и печальных событиях, касавшихся патронимии, в значительно большей степени, чем члены тухума.В общественном быту лакцев большую роль играли различные формы взаимной помощи мархца, кумаг: при строительстве дома, сельскохозяйственных работах, главным образом, при сенокошении и жатве, во время свадеб, похорон, в очистке и обработке шерсти, валянии войлока, изготовлении паласов и т.п. Завершалась марща коллективным угощением, организованным хозяином работ, и весельем. Наиболее многолюдной бывала взаимопомощь при работах, связанных с сельским хозяйством.Одним из древних обычаев лакцев был обычай гостеприимства. Приезжему гостю предоставляли ночлег в лучшей комнате жилища, кормили его сытно и вкусно, выполняли все его желания, помогали ему по возможности быстрее решить дела, которые привели его в это селение. Гостя, кроме того, старались развлечь, при уходе его чем-нибудь одаривали. Между гостем и хозяином устанавливались в дальнейшем близкие отношения, они помогали друг другу в различных работах, наряду с родственниками несли расходы во время разных событий в семье (свадьба, похороны и др.).

Исследователи выделяют две категории приезжих гостей: хъамаличу и эйличу. Хъамаличу - это гость, который в данное село приезжал не в первый раз и имел здесь кунака (или кунаков). Он мог останавливаться в очередной свой приезд только у своего кунака, если не хотел его обидеть. Эй-личу - это приезжий, у которого в селе нет ни родственников, ни кунаков. Его определяли на постой сельские власти в порядке очередности (Лугуев, 1980. С. 68) или брал к себе на ночлег кто-то из сельчан добровольно. Впоследствии между ними чаще всего устанавливались отношения куначества.Обычай кровной мести, сохранявшийся у лакцев еще в XIX - начале XX в., корнями своими уходит к периоду родового строя; в основе его “лежал принцип нанесения равного ущерба, возмездия за потерю производящей единицы, за ослабление коллектива” (Там же. С. 76). Поводом к началу кровной мести служило убийство человека, оскорбление действием или словом женщины: ее похищение, прямое или прикосновением, и т.п. Объектами кровной мести были только совершеннолетние мужчины, ими не могли быть старики, женщины и дети.

В лакских адатах предусматривалась развитая система композиций за кровь. В ограничении кровной мести вплоть до полного ее запрета, в замене кровомщения выкупом регулирующую роль играла сильная власть хана в Лакии.Духовная культура. До принятия ислама лакцы поклонялись различным явлениям и силам природы. Еще в конце XIX - начале XX в. у них сохранялись пережитки культа огня, земли, камня, железа, вера в существование домового и духа хлебных закромов, разнообразные магические обряды, реликты шаманства, ритуалы, связанные с культом святых. Дождя в засуху, удачи в своих делах, больные - здоровья, бездетные - детей просили на могилах святых Вали-Абдул-лаха, Гази-Мандала, Гази-Каландара. Известны рассказы о чудесах, связанных с именами Джамалудина Казикумухского - наставника Шамиля, Гаджимуса-Гаджи из сел. Кукни (Булатов, 1990. С. 225-227, 233-246).Значительного развития достигла у лакцев народная медицина. В ней широко использовались целебные свойства различных трав (подорожник, тысячелистник, зверобой и др.), пчелиного меда, шкуры свежезабитого скота, копченого курдюка и т.д., а также лечебное питание. Универсальным средством при болезнях полости рта и носоглотки являлось лекарство, в состав которого входило 14 компонентов (кора барбариса, трава полыни таврической, гвоздика и т.д.).

Рецепт его изготовления был достоянием нескольких семей в Кумухе. По рассказам, это лекарство в короткий срок излечивало ангину, дифтерию и даже проказу. Определенное влияние на народную медицину лакцев оказала медицина стран Востока. С народной медициной, рациональные методы которой вырабатывались на протяжении многих веков эмпирическим путем, сосуществовало знахарство, основанное на всевозможных магических приемах.Мысли, чувства, чаяния лакского народа отразились в многочисленных произведениях фольклора: эпических поэмах, лирических песнях, сказках, легендах, пословицах, притчах. Лучшие традиции устного народного творчества нашли свое дальнейшее развитие в произведениях передовых поэтов XIX в.: Ма-хаммада Гаджиева, Малла-Магомеда Махмудова, Патимат Кумухской, Махмуда Курклинского, Щазы Курклияской, Гасана Гузунова и др. К началу XX в. относится деятельность революционных поэтов и публицистов Саида Габиева, Гаруна Саидова, прогрессивных деятелей Курди Закуева, Али Каяева.За последние полвека у лакцев появилась многочисленная интеллигенция: поэты, писатели, композиторы, известные всей стране специалисты разных отраслей народного хозяйства, культуры, науки.

Среди них много ученых - докторов и кандидатов наук, в том числе и женщин. Во многих странах мира известны имена композиторов-лакцев Мурада Кажлаева, Ширвани Чалаева. Лакцем является и первый космонавт из числа кавказских народов Муса Манаров.Коренные изменения произошли в экономике, быту и культуре, особенно в материальной культуре лакцев: изменилась планировка сельского жилища, увеличилось количество комнат, преобразовалось их внутреннее убранство; национальная одежда почти полностью вытеснена одеждой общеевропейского городского типа. Только отдельные элементы традиционного костюма сохраняются еще в сельской местности в костюме лиц пожилого возраста.Исчезли некоторые изжившие себя обычаи и обряды традиционного семейного и общественного быта. В современной свадьбе, хотя и в видоизмененном и упрощенном виде, сохраняются и органично взаимодействуют с инновациями те из традиционных ее ритуалов, которые не противоречат нравственным и эстетическим представлениям современного человека.

С сожалением можно отметить, что многие традиционные развлечения, праздники, как и некоторые произведения фольклора лакцев, ушли в прошлое и неизвестны не только молодому поколению, но и людям среднего возраста. Это в большей степени относится к лакцам-горожанам, так как проживание в городах усиливает межэтническую интеграцию и способствует постепенной нивелировке этнических особенностей в быту, культуре, ведет к утрате многих традиций. В ряде случаев мигранты из села во втором, третьем и дальнейших поколениях утрачивают частично, а в отдельных случаях и полностью знание родного языка и языком семейного общения становится русский. Проблема эта для Дагестана универсальна.Как и другие народы Дагестана и России, лакцы, занятые созидательным трудом, принимают активное участие в процессах, происходящих в постсоветском обществе. Среди них ныне немало предпринимателей, банкиров, коммерсантов, руководителей больших я малых предприятий.

Лакцы. Народ Дагестана